Ловушка
Шрифт:
— Пожалуй, я не стану возражать, — погладил руку дочери. — Всё делай на своё усмотрение.
— Тогда сейчас я займу ненадолго ваш кабинет.
Соглашаясь, поцеловал её пальчики, подзывая слуг для сопровождения в опочивальню.
Сестра, встав из-за стола, собралась последовать за папенькой. Наташа остановила её:
— У тебя тоже намечается послеобеденный сон? — На её быстрый кивок с сомнением приподняла бровь, но возражать не стала: — Когда отдохнёшь, зайди ко мне, покажешь замок и пообщаемся.
Малолетка, сделав реверанс, выскользнула
Выйдя в коридор, девушка оглядывалась в поисках экономки. Тоже пошла отдыхать? Ладно, отец. Его болезнь обессиливает. А эта, с какого перепуга устаёт?
В кухне за длинным столом немногочисленная прислуга заканчивала трапезу. Хенрике среди них не оказалось. Как же, будет она обедать за одним столом с челядью! На появление хозяйки, все вскочили с мест.
Наташа обвела взором присутствующих:
— Вы, вы и вы, — указала пальчиком, со сверкающим на нём утумом, на интересующую её троицу замерших девок, — после трапезы зайдёте в кабинет его сиятельства. — Посмотрела на застывшую повариху. — После них жду вас.
Убедившись, что её поняли верно, прошла через боковую дверь во двор. На выходе у стены гора овощных очистков мозолила глаза. Коричневая кошка с такого же цвета котёнком поедала рыбные отходы.
Пфальцграфиню не просто поняли верно. Её тон, неспешное карающее движение пальчика с невиданным изысканным украшением, и, самое главное, обращение на «вы», испугали до смерти не только тех, на кого пала немилость. Все притихли, прислушиваясь к удаляющимся шагам госпожи.
Кухарка увидела в этом плохое предзнаменование. Крестясь, она тяжело опустилась на скамью.
«Отмеченные» девки замерли, открыв рты. Трубочистка ахнула и положила голову на стол, как на плаху:
— Пороть будут…
— Посмотри на Маргарет. — Одна из подсобниц толкнула локтем соседку в бок. — Ты когда-нибудь видела вечно красную Гретель бледной? Глянь, у неё, оказывается, веснушки на носу.
— Не припомню. Что это с ней? — Развернулась на скамье к столу, готовясь доесть кашу. Руки дрожали, в горле застрял кусочек хлеба. Кашлянула, проталкивая его. Указующий перст не обошёл и её. — Ладно, мы…
— А что вы?.. — поинтересовалась Амали.
— Да вот когда прибирали покои хозяйки… — вздохнула, замолчав.
— Может, обойдётся? — захныкала трубочистка.
Со всех сторон посыпались вопросы:
— Маргарет, ты что это?
— Не позвать ли старую Зибилле?
— А что вы там натворили в покоях?
— Всевышний, зачем я нужна хозяйке? Что я сделала не так? — Повариха опёрлась локтями о стол, подпирая тяжёлую голову, никого не слыша и продолжая рассуждать: — Откуда она узнала о Гензеле?
— Что? Она знает о Гензеле? — Один из мужчин нетерпеливо заёрзал. — Зачем госпоже знать о мальчишке?
— А что, по-твоему, Маргарет поступила правильно, бросив сироту?
Началась перепалка и каждый высказывал давно наболевшее:
— Да, Гретель, могла бы и пристроить мальчишку подле себя. Ты-то в
— В стойле спит.
— Да, раз тебе детей Бог не дал, могла бы позаботиться о нём. С его покойным отцом сколько прожила? Года два? Вот теперь жди кары Господней.
Кухарка, побелевшими губами шептала молитвы, причитая:
— Да кто ж знал, что так всё обернётся?.. Я же не думала об этом… Да если б знала…
— Думала, не думала, — философски протянул один из мужчин, — а вот теперь ответ держи. — Бабы, бабы, что ж вы такие бестолковые?
— Бараньи головы, — поддакнул второй, ниже напарника и худее.
Женщины недобро уставились на высказавшегося и его сородича. Послышалось:
— Вы толковые? Забыли, как тиснули кувшин доброго вина и промолчали, когда виновного искали?
— Запамятовали, кого тогда наказали и выгнали?
Первый мужик, выпрямившись и сжав кулак, грозно насупившись, водрузил его на стол:
— Вот сейчас первой, кто из вас рот откроет, между глаз и ткну.
— Да! — с готовностью поддакнул подельник, оглядываясь на дверь.
— Нас больше, — парировала девка, сидящая от них дальше всех. — Не успеешь махнуть второй раз, скрутим и в ров кинем. Ракам вкусно будет.
Женщины загалдели, насмехаясь:
— Да, мы новой хозяйке пожалуемся!
— Пусть в тебя пальчиком с блискучей красивостью ткнёт!
— И полетишь ты отсюда гусем ощипанным!
— Сородичей пасти!
Громкий смех раздвинул стены кухни:
— Нет, не гусей!
— В свинопасы его!
— Нет, ему туда никак нельзя! Там командует Ханькин боров.
— Отгрызёт!..
— Лишит детородного отростка!..
— Тьфу, на вас, языкатые, — закашлялся мужик. Схватив ломоть хлеба и кубок с элем, выскочил из-за стола.
Второй, недолго думая, от греха подальше, подался за ним, спотыкаясь:
— Тьфу, на вас! — Опасливо оглядываясь, ускорил шаг. Женщины в азарте — страшная сила.
Маргарет гоготала громче всех, старательно пряча страх за утробным смехом.
Наташа не спеша направилась к колодцу под черепичной крышей. Скользнув по нему взглядом, проследовала дальше. Выбрав солнечную сторону, прохаживалась по дорожке между газонами, поднимая лицо к солнцу, щурясь, греясь в его лучах. Решала, как поступить со служанками, пытавшимися залезть в её рюкзак.
Если бы она случайно не оказалась под окнами своей комнаты, то девки, найдя, как открывается «молния», копаясь в её вещах, обнаружили бы мешочки с золотыми монетами. Такое любопытство недопустимо. За это нужно наказывать. Она может решение вопроса переложить на плечи экономки. Только останется в стороне, наказав чужими руками. Отец, похоже, давно самоустранился от управления поместьем и людьми, отдав власть… Хенрике? Штольцу? Со стороны управляющего она недовольства не заметила. Он руководит людьми вне замка. Значит, экономка. Пора показать, кто в доме хозяин.