Ловушка для дураков
Шрифт:
– Порядок, как в солдатской казарме, - не удержался Гребень от замечания.
– Ты в казарме-то жил когда-нибудь?
– Не, только в зоне, - засмеялся Гребень.
Когда Вадим заглянул в холодильник, он заворчал, как сторожевой пес:
– Хозяин велел ничего не трогать.
– Я не трогаю, только смотрю.
На полках "Минска" лежало то, что перечислила глазастая старуха-соседка: яйца, кефир, масло и еще какие-то консервы.
– Куда же он все-таки рванул на ночь глядя?
– тихо спросил Гребень.
Телеграммы,
Про Тихаря слухи разные ходили, это с виду он неприметный, кефирчик по утрам кушает, здоровье бережет, а копни чуть поглубже... Замки на дверь простенькие поставил, вот, мол, у меня - все нараспашку, скрывать нечего, продолжал думать Гребень.
Он, орудуя отмычками, ожидал какого-то подвоха. По опыту Тихарю в подметки не годится, щенок против него. А тут - нате, возьмите. Да и в квартире самой - дворники богаче живут. Непростой вор Тихарь, ох, непростой. Все они такие, старые волки. Артем слабаков не держит.
Гребень, как зачарованный, застыл посредине комнаты, в последний раз оглядывая помещение.
– Пошли, что ли, - подошел к нему Вадим.
– Щас, - Гребень специально коверкал слова, когда хотел показать, что ему на всех наплевать, или когда что-то цепляло его внимание.
Сейчас он бесшумно, как кошка, двинул к комоду, на котором стояла небольшая керамическая ваза с сухим букетом красно=желтых бессмертников. В холостяцкой квартире она смотрелась нелепо.
Он осторожно вытащил пересохшие тонкие прутики вечных цветов и сунул туда руку.
– Вот это да!
На его ладони оказалась большая брошь.
Онемевший от изумления Вадим уставился на неожиданную находку.
Брошь была правильной овальной формы с громадным выпуклым зеленым камнем посредине. Его окружал двойной хоровод из мелких и покрупнее прозрачных камешков, вделанных в белый металл и замысловато переплетенных между собой рукой умелого мастера, сотворившего это чудо.
Гребень повернул руку к окну, и белые камешкм заискрились, заиграли на свету ослепительным блеском, отражая глубокий цвет зеленого большого камня.
– Бриллианты!
– У него отвисла челюсть, он боязливо, как на неизвестного зверя, смотрел на свою добычу.
– А если посредине изумруд, то...
– Он затряс головой.
– Несите меня в холодок!
Вадим за все время не произнес ни звука.
– Ай да Тихарь, - восхищеннно продолжал шептать Гребень. Потом, спохватившись, приказал: - Все, сматываемся.
У подъезда их встретила пожилая соседка Тихаря по лестничной площадке, с которой утром разговаривал Гребень.
– Ну что, нашли Алексея Ивановича?
– полюбопытствовала она.
– Нет, - хмуро ответил Гребень, старухи этой здесь только сейчас и не хватало.
Но соседка не отставала.
– Я вот еще что вспомнила. Ты тут спрашивал, не приходил ли к нему кто, - начала она.
– И что?
– Приходил. Мужик какой-то. Я потом у Алексея Ивановича про него спросила. Говорит, мастер, рамки для картин ему заказывал,
– Давно это было?
– Да недели три назад.
Вадим и Гребень переглянулись. Не было в квартире Тихаря ни рамок багетовых, ни картин, одновременно подумали оба.
На почту, что была в двух шагах от дома, Вадим отправился один. Гребень остался в машине.
Ему повезло, девчонка почтальонша, что работала вчера, была на месте. Он легко выбил из нее содержание телеграммы и адрес, откуда она была послана.
Прочитав текст, он удивленно заморгал глазами. Старый Тихарь преподносил сегодня один сюрприз за другим.
– Вы уверены, что это действительно та телеграмма?
– Да вы что?
– возмутилась служащая.
– У меня все в порядке, видите, квитанция подшита, а текст я и без того помню. Дед из тридцать седьмой квартиры с третьего этажа, верно?
Вадим не спешил уходить.
– Верно, только здесь поселок и район указаны, а области нет.
– Как нет?
– обиделась девчонка.
– Действительно, - она растерянно уставилась в квитанцию.
– А-а, я вспомнила, Ярославская область, точно Ярославская, - засмеялась она, довольная собственной сообразительностью. Удостоверившись, что посетитель претензий не имеет, она, наклонившись вперед, доверительно сообщила: - Телеграмма с задержкой пришла, но не по нашей вине. На месте какая-то путаница произошла.
Теперь настала очередь Вадима удивить Гребня.
– Чего?
– не сразу понял тот.
– Какую мать хоронить поехал?
– Свою.
– Так ведь не было у него никого из родни? Ну, дела...
Через полчаса они стояли перед Артемом.
Выслушав подчиненных, он взял в руки брошь. Долго разглядывал ее молча.
Гребень ждал, что скажет хозяин.
– Ай, да Тихарь!
– проговорил наконец Артем.
– Ценная находка, похоже, настоящая. Молодец, нюх имеешь, - похвалил он Гребня и небрежно бросил брошку на стол.
– Вещица эта у меня пока побудет. А Тихаря из-под земли добыть надо. Мать, говорите, хоронить поехал? Ну-ну... Сколько живу, первый раз слышу, что у Тихаря была мамаша до сих пор жива. Урежи... Черт его знает, где в Ярославской области деревня Урежи? Придется вам пошустрить, ребята, вдвоем будете Тихаря разыскивать. Его квартиру поставьте Ракиту караулить.
– Он похоронами занят, - напомнил Вадим.
Артем, поморщась, вздохнул. Видно, здорово его тряхнуло, если совсем память отшибло.
– Тогда Никиту.
Оставшись один, Артем снова взял в руки брошь. Старой работы, не современной. Дорогая штучка, и изумруд, по всему видать, настоящий. Он залюбовался игрой бриллиантов, а потом со злобой швырнул украшение в сторону. И это все, что осталось от общака?! Из-за болезни Болта Тихарь последнее время являлся единственным хранителем кассы. Про какие такие багетовые рамы к картинам болтала его соседка? На кой черт они ему понадобились? Это было совсем не понятно Беглову, и потому вызывало особенно сильное раздражение.