Ловушка для дураков

Моспан Татьяна Викторовна

Артем ни на минуту не хотел думать о том, что Тихарь предал его и скрылся. Такие, как он не предают. Его могли убить, уничтожить, могло произойти все, что угодно, но сдавать его старый вор не станет. Не из той породы. Или станет?..

Он подошел к окну и невидящими глазами уставился на улицу. Многое поменялось за последнее время: люди, понятия. Но вор, старый вор в законе Леха Тихарь, измениться не мог. В это Артем верил свято. Выходит, он ошибался?

Его лицо, вмиг ставшее землистого цвета, исказала судорога наследство, приобретенное в колонии несовершеннолетних.

Он потер онемевший участок кожи.

Если он ошибался и проглядел Тихаря, то ему, хозяину, место на свалке. Новым авторитетам задницы лизать, больше он ни на что не пригоден.

А если его сдал не Тихарь?.. Если Тихаря ликвидировали, чтобы на него самого замахнуться?.. Многим он кислород перекрыл. Всегда был беспощаден к конкурентам, к тем, кто вставал на его пути. Его боялись, с ним не связывались, разве что по недоумию, потому что он не стремился рекламировать свои действия. Он был силой и жестоко мстил тем, кто пытался перехитрить его.

Кто, кто посмел?.. Мысли Артема метались из стороны в сторону, но ответа он не находил. Кто нашел слабое звено в прекрасно отработанной системе и безошибочно ударил именно туда? Болт помер, Тихарь исчез вместе с общаком. Артем заскрежетал зубами. Казну надо вернуть, иначе... Кто он и что без этого? Никто, и звать его никак.

Место схоронки знали в его бригаде только двое: Болт и Тихарь. Так было раньше. Артем, уважая традиции, не захотел что-то менять. Он всегда помнил, что патриарх воровского мира уступил лидерство ему. Такое не забывается. Кое-что из того, что делал Артем, Тихарь не принимал, но никогда не говорил об этом вслух. Не каждому дано приспособиться к современным условиям. Артем смог. Умный старый вор понимал, что по старинке сейчас не проживешь, и добровольно ушел в тень.

Беглов не верил, что Тихаря можно купить, запугать, заставить продать его, Артема.

Взгляд опять упал на брошь. Откуда эта штука, и зачем она старику? Он никогда такими вещицами не интересовался.

Артем, напрягая память, стал вспоминать все, что знал о Тихаре. То, о чем он слышал еще в колонии для несовершеннолетних. Намеки, предположения... Что-то было очень интересным. Воспоминания уводили его далеко в сторону. Но информации в них, к сожалению, было немного. Как сейчас, так и тогда, за длинный язык, за лишние вопросы - можно было укоротить жизнь.

Кое-что любопытное из вороха прошедших лет ему все же вылущить удалось. Потом он разберется, что стоящее в этой информации, а что нет.

Оказывается, у Тихаря до сих пор была жива мать, а он и не знал. Не знал, что она у него вообще есть. Значит, они как-то общались. Артем вздохнул. Чему тут удивляться? Не каждого, как его, словно щенка, в трехдневном возрасте в приют подкидывают.

Из задумчивости его вывел телефонный звонок.

На проводе был Вадим.

– Шеф, Тихарь вчера брал билет до станции Шестихино, это с Савеловского вокзала. Тихарев Алексей Иванович, данные нашли в компьютере. Кассирша его тоже вспомнила, он похоронную телеграмму показывал, у них сейчас с билетами напряженка.

– Поезд во сколько?

– Ночью.

В десять сорок с копейками. На вокзале потолкались, до этих самых Урежей от Шестихино автобус рейсовый ходит. Можно попутку поймать. Все сходится, других Урежей нет. Билеты купили. Завтра в седьмом часу утра будем на станции Шестихино.

Беглов машинально взглянул на часы.

– С поездкой ясно. Гребень где?

– Рядом дышит.

– Давай его.
– В трубке зашелестело.
– Теперь с тобой. Саша, слышишь меня?

– Да, да, - ответил Гребень.

Из блатных один Артем называл его по имени, говорил, что надо привыкать к человеческому образу жизни. "Стариков не переделаешь, а тебе еще жить да жить", - учил хозяин. От других такой фамильярности молодой вор ни за что бы не стерпел. По имени-отчеству к нему обращались только следователь да прокурор во время суда, когда срок навешивал.

– Сейчас вместе с Вадимом едете к Борису, он в казино "Подкова". Дела по арбатскому особняку передашь ему. Этих фраеров пора валить. Пусть берет людей - и туда. Без нужды высовываться не надо, думаю, там и без нас разберутся, но ситуация должна быть под контролем. Все в деталях, как мы обговаривали раньше, объяснишь Борису. Повторяю, стрелять только в крайнем случае.

Голос Артема был строг, и это означало только одно - важность предстоящего задания.

Сегодня вечером в старинном особняке МИДа, расположенном в одном из арбатских переулков, предполагалось проведение операции, в результате которой бригада Артема вытесняла сильного конкурента с рынка оружия. Особняк этот уважаемое министерство, польстясь на хорошие деньги, по протекции крупного чиновника сдавало подпольному торговцу оружием, прибывшему из одной солнечной республики бывшего Союза. Вор в законе с купленным титулом влез на чужую территорию, а главное, он наступил на хвост Артему. Беглов принял остроумное решение: убрать конкурента силами МВД. Его люди должны лишь издали наблюдать за операцией. Об этом он и говорил сейчас с Гребнем.

...Садясь за руль, Вадим прокручивал услышаннную информацию про мидовский особняк. Доверие шефа растет. Его начинают использовать наравне с Гребнем, а это хороший признак. Вдруг он похолодел и резко притормозил.

– Ты чего?
– покосился Гребень.

Вадим лихорадочно соображал, как быть. Он совсем забыл про девчонку!

– Слушай, домой заскочить надо, совсем из головы вон. Это почти по пути, потеряем минут пятнадцать. Терпит?

Гребень пожал плечами.

– Терпит, я не вредный.

Вадим, врубив максимально возможную скорость, лихорадочно соображал, что делать с девицей. Вот связался, чертыхнулся он, что я отец родной, о ней заботиться! Гребню только на зуб попади, насмешек не оберешься. Пригрел, скажет, мамзель. Но вспомнив про несчастное, замученное лицо девчонки, остыл. Хрен с ним, с Гребнем, пусть зубоскалит. С ужасом он вспомнил о том, что в холодильнике - шаром покати. Благодетель фигов! Она за время его отсутствия с голодухи вымрет.

Он лихо затормозил возле дверей универсама.