Ловушка для дураков

Моспан Татьяна Викторовна

Хорь не любил, когда его называли отморозком. Старые паханы вышли в тираж, интеллигентов из себя корчат, добреньких. В благотворительных фондах участвуют, поделили сферы влияния и почивают на лаврах. Если бы у Хоря была такая империя: казино с ресторанами, гостиницы, крупные универмаги, он бы тоже играл в благородство. Чтобы иметь все это самому, надо отобрать у другого. Даром никто не отдаст. Значит, надо быть сильным и безжалостным. Кто сильнее, тот и прав. А еще тот, кто стреляет первым.

Сон не приходил. Сейчас

Хорь думал о Сусанне.

Рано или поздно с домоуправительницей придется расстаться. Слишком много трупов вокруг нее. Она уверена, что молодых девчонок, которых подбирала на вокзалах и на улице, никто не хватится и искать не будет. Сусанна осторожна и хитра, но и она может рано или поздно ошибиться. И тогда...

Хорь уже не раз пожалел, что связался с ней. Он начал ее бояться. Это она виновата в том, что его паталогические наклонности стали очень быстро развиваться. Она со своими услугами мертвой хваткой держала его за горло. Он был хозяином, но она была его палачом.

Однажды он увидел, что осталось от девчонок, отданных ей на растерзание. Его потом неделю мутило. Неужели и он превратился в такого зверя?!

Он боялся самого себя и вспоминал ту несчастную малолетку на вокзале, Вальку, которая так нелепо погибла из-за него. Если бы она была сейчас жива, он бы не нуждался в услугах Сусанны. "Если бы она была сейчас жива, - резанула его страшная мысль, - такие, как Сусанна, замучили бы ее до смерти".

Хорь замычал. В такие минуты он особенно остро чувствовал собственную неполноценность. Недоумок, импотент, не способный в нормальных условиях испытывать удовольствие. Тысячи мужиков, когда остаются наедине с бабой, могут, а он нет.

Сегодня он смотрел на тщедушного Блоху и могучего Мартына и чувствовал себя выхолощенным и опустошенным. Он страшился такого состояния. Почему-то оно накатывало на него именно здесь, в загородном доме, в последнее время все чаще и чаще.

Он никогда не принимал наркотики и презирал тех, кто это делает, кто находится в зависимости от дури. Может, Сусанна подсыпает в еду какое-нибудь зелье? Эта мысль однажды уже приходила в голову.

Хорь вздрогнул, услышав громкий лай одной из овчарок. Следом за ней залаяла и вторая. А потом завыла, да так, что волосы встали дыбом.

Не к добру это, мелькнула нехорошая мысль, но он взял себя в руки.

Пес, словно услышал приказ хозяина, тоже замолк.

Хорь обрадовался. Прищемит завтра хвост Артему, а там и с домоуправительницей разберется. Жаль бабу, вернее ее человека не сыскать. Пьет много, но дело свое знает. Он хмыкнул: жаль, не жаль, а... Всему свой черед. Сейчас не время.

Дело задумал серьезное, играть собрался по-крупному, а в таких случаях игроков не меняют. Если придется уходить по запасному варианту, Сусанна понадобится, а в случае провала операции, ужалила нехорошая мысль, она будет просто незаменима.

Глава 7

Дверь,

лязгнув, захлопнулась, и наступила полная тишина.

Две маленькие женские фигурки, скрючившись, застыли в углу. Они больше походили на бесплотные тени.

Одна из них была светловолосой, над верхней припухшей губой, слева, виднелась небольшая родинка, отчего миловидное юное лицо казалось особенно пикантным и лукавым. Но только не сейчас.

Вторая была брюнетка со спутанными длинными волосами.

Тусклая верхняя лампа освещала бледные лица и небольшое помещение, где они находились.

Возле одной из стен стоял обшарпанный диван, обивка которого насквозь пропиталась подозрительными бурыми пятнами. На полу валялось старое одеяло. Окна не было, вместо обоев - грязновато-серый кафель в человеческий рост. Комната больше походила на кладовку, если бы не круглый глазок, вделанный в металлическую дверь. Это превращало помещение в настоящий карцер.

Блондинка с родинкой шевельнулась и тут же замерла, потому что почувствовала, что за ней наблюдают.

Она оказалась права.

По ту сторону двери в коридоре, пьяно покачиваясь из стороны в сторону, на нетвердых ногах стояла Сусанна в небрежно наброшенном на полные плечи длинном трикотажном халате и подглядывала в глазок. Девушки были пленницами Хоря, с которыми банда развлекалась накануне, а кладовка стала их тюрьмой.

Прислушиваясь, Сусанна несколько минут наблюдала за неподвижными фигурками. Те не шевелились.

– Пор-рядок, - невнятно пробормотала она и, опустив глазок, удалилась.

Через некоторое время после ухода надзирательницы одна из пленниц вновь зашевелилась.

– Эй, как тебя, Марианна!
– светловолосая окликнула девушку, безжизненно скрючившуюся на грязном одеяле.

Темные вьющиеся волосы брюнетки, откинутые назад, разметались по полу. На одном из висков запеклась кровь.

Пленница, которую светловолосая назвала Марианной, застонала и открыла глаза. Огромные неподвижные зрачки уставились на сокамерницу.

– На-та-ша, - с трудом произнесла она и, пытаясь приподняться на локте, со стоном рухнула на пол.

– Да, я с тобой, я - Наташа, ты меня слышишь?

Марианна промычала в ответ что-то невразумительное.

– Гос-споди!
– Наташа попыталась встряхнуть ее, но добилась того, что та смогла лишь снова открыть глаза.

– Ты опять глотала эту гадость? Я же тебе говорила, идиотке, обмани их. Слышишь меня, дура?
– накинулась она на Марианну. Подохнем здесь.

– Я... не могу.

Наташа злобно сплюнула на пол. Вот и попробуй иметь дело с этой наркоманкой.

– Договорились же, - теперь она чуть не плакала.
– Ты думаешь, мне легче?
– Она прикусила разбитую губу.
– Я как кошка раздавленная. Еще один такой день, и все: или свихнусь, или подохну. Ты слышишь, чокнутая?