Ловец душ
Шрифт:
Первый Коготь, как и другие абордажные команды, пробивал дорогу обратно к капсулам.
— За чем бы они ни пришли, — передал Кирион и взмахом меча снес голову возникшей из пустоты эльдарке, — им это действительно нужно.
— Назад на корабль! — кричал капитан Малкарион сквозь гвалт и грохот беспорядочного отступления. — Назад на «Завет»!
Связь не улучшилась. Торжествующие вопли сливались с приказами отступать и свирепыми проклятиями, предназначенными чужакам. Где-то в этой разноголосице Талос расслышал победные крики капитана Сахаала и гневные
Что-то пошло не так. Талос понял это по их голосам.
Замедлив шаги, пророк отстал от остальных и полностью сосредоточил внимание на тысячах криков и противоречивых отчетов, разносящихся по вокс-сети. Скоро он уловил, в чем дело.
Капитан Сахаал добыл одну из реликвий Ночного Призрака… и тут же сбежал. Он направил «Крадущуюся тень» прочь, разбив строй и пытаясь скрыться от эльдар.
Сахаал бросил первую роту. Талос сглотнул. Неужели он расслышал все верно? Неужели один из самых уважаемых командиров легиона оставил своих бойцов погибать от рук эльдар?
Талос застыл на месте. Коридор вокруг него был тих и пуст — остальные воины отделения ушли далеко вперед.
Сахаал сбежал с сокровищем и скрылся в варпе. Первая рота пробивала дорогу к абордажным капсулам. Им оставалось либо быстро умереть в бою, либо медленно агонизировать на мертвом корабле и ждать помощи от других судов.
Талоса это мало заботило. Проблемы первой роты должны волновать первую роту. Легион пытался вырваться из нелепой ловушки, и десятой роте предстояло бороться за собственное выживание.
Но подтверждение смерти М'Шин так и не поступило.
Обуреваемый жадностью, Сахаал бежал с проклятой безделушкой, позабыв о мести… а убийца все еще была жива.
Талос развернулся и направился вглубь корабля.
Генераторы отключились, оставив ее в темноте, — но по крайней мере она наконец-то была в безопасности.
Астартес убрались так же быстро, как ворвались на корабль.
Судно все еще вздрагивало, но, кажется, чужаки — грязные ксеносы, называвшие себя эльдарами, — ушли вместе с отступающими Астартес.
Один из них отсек ей кисть руки. М'Шин не могла сражаться с пятью чужаками одновременно, и удар меча перерубил ассасину запястье. Ее подготовка позволяла не обращать внимания на боль, но М'Шин все же наложила жгут и временную повязку из синтеплоти. Потеря крови могла оказаться опасной, даже если шок и боль не причиняли вреда воспитаннице Храма Каллидус.
Она стояла на мостике. Сверху лился кровавый дождь. Из темноты доносилось затрудненное дыхание и стоны тех немногих членов экипажа, что еще оставались в живых.
Никто из них не мог видеть. Вспомогательным генераторам уже следовало заработать, а с ними должен был вернуться и свет. Судя по непроглядному мраку, ее кораблю нанесли очень серьезные повреждения.
М'Шин крутанулась на месте, сжимая меч в уцелевшей руке. Она не могла видеть в сплошной черноте, но в зрении и не нуждалась.
Ассасин подалась вправо и улыбнулась. Несмотря на усталость и потерю крови, один Астартес ей не угроза. Она…
Талос сжал пальцы на ее горле.
Повелитель Ночи чувствовал, что убийца стала медлительней. Ее реакции потеряли прежнюю остроту, а сердце билось куда чаще, чем во дворце. Ассасина ослабила погоня и недавний бой.
Но М'Шин прикончит его прежде, чем двойное сердце Астартес отмерит два удара, — если попытаться ее удержать. Все в этом создании было заточено для убийства, и убийства куда более тонкого и искусного, чем грубая эффективность Астартес. Он был воином, а она — профессиональным киллером. Его создали для войны. Ее — только для убийства.
Астартес начал действовать в ту же секунду, когда его пальцы сомкнулись на горле ассасина.
Однако воин не стал душить противницу. Ее доспехи из драгоценной синтеплоти легко защитили бы от такой травмы. Вместо этого он подтащил ее ближе, собираясь ударить шлемом в лицо. Ошибка. Ассасин откинула голову, как змея перед броском. Проклятие, ну и скорость.
Талос почувствовал, как ассасин поднимает кулак, собираясь выпустить на волю скрытую в кольцах смерть. Каждое кольцо было оружием неизвестной конфигурации. Астартес не стал терять времени.
Плюнув в лицо убийце, он отшвырнул ее прочь.
М'Шин не кричала уже много лет.
Дело не в боли и даже не в неожиданности. Но это не было похоже на чистый удар клинка — нет, кислота выжигала глаза. Никогда прежде боль не захлестывала ее разум целиком, гася все прочие чувства. И, даже корчась от боли, она представила, как проклятый Повелитель Ночи топчется там в своем уродском доспехе, смеясь над ее беспомощностью.
И ассасин была совершенно права. Стоя во мраке, Талос наслаждался криками. Но еще слаще оказалось чуть слышное шипение кислоты, разъедавшей ее прекрасные голубые глаза.
Задыхаясь и не видя ничего, кроме белого обжигающего огня, ассасин подавила боль. Вспомнив свои тренировки, она использовала плотские мучения как фокус для концентрации. И тогда сквозь шипение собственных растворяющихся глаз М'Шин уловила гудение брони.
Он должен умереть. Он должен умереть немедленно.
И М'Шин прыгнула на Астартес, чтобы это жгучее желание стало явью.
Талос стрелял в пол. Взрывы болтерных снарядов наполнили помещение мостика грохотом, маскируя шум движений. Оглянувшись на ассасина, он увидел, как та дерется с пустотой. Удары ногами и мечом, направленные на слабые точки брони, были бы смертоносны — не будь совершенно бесполезны. Талос уже перебрался на другой конец мостика, не прекращая стрельбы.