Ловец душ
Шрифт:
— Передай им, чтобы оставили его и спускались на поверхность.
Офицер передал приказ. Выслушав ответ, он смог проглотить комок в горле только с третьей попытки.
— Повелитель…
— Говори.
— Первый Коготь отказывается исполнить приказ.
— Ясно. — Когти Вознесенного впились в подлокотники трона. — И на каком основании они отказываются вступить в бой с противником в этой священной войне?
— Повелитель, лорд Кирион сказал, что, если вам так важен исход битвы на поверхности, вы можете взять их «Громовой ястреб» и слетать туда сами.
Больше
— Ты молодец… смертный. Передай Первому Когтю, что их измена принята к сведению.
Офицер отдал честь и исполнил приказ. Ответ — от воина по имени Ксарл — не заставил себя ждать. Но в этот раз офицер не решился передать слова Астартес Вознесенному.
Через мгновение в ухе раздался сигнал вокса. Снова Первый Коготь.
— Повелитель?
Вознесенный обернулся, заинтересовавшись проскользнувшей в голосе офицера тревогой.
— Говори.
— Лорд Кирион просит прямую связь с вами. Говорит, это дело экстренной важности.
— Открой канал.
— Вандред, — разнесся по мостику голос Кириона. — Немедленно отзови с поверхности все Когти.
— И с чего бы мне это делать, брат Кирион?
— С того, что Кровавые Ангелы будут здесь гораздо раньше, чем через три недели.
Вознесенный провел языком по безгубой пасти, чувствуя как пульсируют вены под кожей щек.
— Первый Коготь, ваше противодействие моим приказам становится утомительным. Я вас выслушаю… но только на этот раз. Подключите меня к воксу Талоса.
— …пробивает обшивку. Я убиваю его. Перед смертью он узнает мой меч…
В полной тишине Вознесенный почти минуту слушал пророка. Когда капитан десятой снова заговорил, сделал он это с явной неохотой:
— Свяжитесь с «Духом мщения». Я должен поговорить с Магистром Войны.
Малкарион пробирался по одной из пещер подземного города. Осада длилась уже больше часа. Бойцы десятой роты под командованием Малкариона должны были штурмовать комплекс в составе второй волны, но сопротивление имперских частей в первых пещерах задерживало наступление сил Хаоса.
По бокам от него — и все же держась на почтительной дистанции, чтобы позволить дредноуту вести огонь, — продвигались два Когтя Повелителей Ночи. Они непрерывно стреляли из болтеров по беспорядочно откатывающемуся противнику.
Воскрешенный воин знал каждого из них по имени. Малкарион помнил их доспехи — даже несмотря на шрамы, полученные в сражениях, которые он пропустил.
Но сейчас, когда бессмертная машинная оболочка пригасила в нем жажду битвы, Малкарион ощущал лишь холод. Он больше не чувствовал связи с братьями из десятой роты, чьим командиром когда-то был.
Их гнала в бой дикая, необузданная ненависть… а он ее больше не разделял. Они выкрикивали проклятия с горечью, которой бывший капитан десятой больше не чувствовал.
Темные мысли. Бесплодные мысли, рассеивающие внимание.
Массивные бронированные ноги
Забавно, но часть его хотела, чтобы они преуспели в своем начинании. Малая часть. Та, что оставалась безмолвной и мертвой даже в круговерти битвы. Малкарион не испытывал радости — для него, знатока войны, бойня никогда не приносила наслаждения. Но полное погружение в битву позволяло ему сосредоточиться на внешних целях. Помогало не думать о том, кем он был сейчас — холодным полутрупом, замурованным в саркофаг.
Перед дредноутом возник скитарий с четырьмя цепными клинками вместо рук. Малкарион схватил его, оторвал от земли и с хрустом сжал в кулаке. На металлические когти дредноута хлынула кровь стражника. В воздухе заплясали электрические разряды. Малкарион дал залп из закрепленного под кулаком огнемета, окутывая жертву огненным облаком, сжигая органические части смятого в лепешку солдата. Дредноут швырнул останки скитария в ряды солдат впереди и пожалел лишь о том, что их лоботомированные мозги не в силах оценить масштабы бойни. Кровь Хаоса, в этой войне пустили на ветер жизни лучших бойцов легиона!
— Малкарион, — раздалось из вокса.
Ему стоило больших усилий перенаправить звук с внешних динамиков, вмонтированных в броню, на внутренний вокс-канал. Грохот бушующей в пещерах битвы не помогал делу.
— Это Кирион.
Дредноут выпустил очередь из автопушки в скитария, возвышавшегося над остальными, — наверняка чемпиона или капитана. Воин-киборг рухнул к ногам своих бойцов грудой обломков. Крики тысяч солдат невообразимым ревом раскатились по пещере.
— Разве вы не должны быть здесь, внизу? Вы пробудили меня, чтобы я сделал за вас всю работу?
— Сэр, вам нужно отступить из «Семнадцать-семнадцать». Отведите Когти к «Громовым ястребам».
Призрачная боль обдала его, словно всплеск кислоты. Малкарион — то, что от него осталось, — закричал в своем саркофаге. Он ощутил, как жижа мягко обволакивает кожу лица. На теле синяками выступили психостигматы.
От скитария, просверлившего коленный сустав дредноута, через мгновение остались кровавые ошметки. Малкарион развернул корпус и ударил силовым когтем. Еще несколько скитариев, пытавшихся повалить дредноут, отлетели к рядам своих собратьев. Удар переломал им кости.
— Мы в пещерном городе, — прогудел Малкарион.
Даже по вокс-связи в его голосе слышалась боль.
— Мы не можем отступить. Победа будет за нами.
— Талоса посетило новое видение. Он говорит, что имперский флот будет здесь не через несколько недель, а через пару часов. Кровавые Ангелы на подходе.
— А что Вандред?
— Он поставил в известность Магистра Войны. Но отказался отзывать войска. Более того, «Охотничьему предчувствию» был отдан приказ не забирать солдат с поверхности.