Ловцы снов
Шрифт:
Можно сказать, что появление главного мецената осталось практически незамеченным. На входе Виктор тут же отшил замаскировавшегося под юного эзотерика журналиста и выставил его вон. Из-за широкой спины отца затравленно выглядывал Гоша и выглядел испуганным. Признался папе, что ходит сюда регулярно?
Увидев Гошу, Ольга хмыкнула и отвернулась. Интересно…
Гоша растворился в толпе. Я повернула голову и натолкнулась на взгляд Виктора. Нас разделяла комната, наводненная людьми, но от взгляда этого мне почему-то стало жутко. Виктор поманил меня пальцем и вышел
Я протиснулась к выходу, мимо стайки полураздетых девчонок, радостно щебечущих о какой-то ерунде. Задела плечом скучающего байкера у стены, скользнула мимо стриксов из совета, мысленно сбрасывая с себя их заинтересованные взгляды как приставучих пиявок. Да, я лакомый кусочек. Не нарваться бы…
У выхода меня все же остановил один, самый наглый. Жека Белый, в миру Евгений Белецкий. Никогда мне не нравился, к слову. Мутный какой-то и улыбка жуткая.
– Куколка, поговорим наедине?
– В другой раз, – улыбнулась я прямо в наглое его лицо. – Меня Виктор ждет.
Эта фраза волшебным образом вернула мне свободу.
В коридоре, пропитанном сигаретным дымом и запахом плесени, дышалось намного легче, чем внутри. Меня цапнули за руку, уводя в примыкающий к коридору пятачок, в темное пятно, подальше от света, шума и любопытных глаза.
– Какого черта ты здесь делаешь? – зло спросили из темноты. Глаза пока еще не привыкли к ней, и различить силуэт Виктора не получалось. Тьма клубилась вокруг хищным зверем, лизала плечи противным сквозняком из окна. – Если мне не изменяет память, мы договорились, что ты не высовываешься!
– Я и не высовываюсь, – соврала я. – Пришла сюда с подругой. Она очень просила.
– С подругой Алисы, – поправили меня. – Или ты ввиду донорских особенностей прониклась ее жизнью?
– Своей не оставили, – пожала я плечами.
– Ты должна уйти, – велели мне безапелляционно. – Я не шучу, Яна. Сейчас же.
Глаза, наконец, привыкли к темноте, и на лице Виктора явно читалось раздражение.
– Твои люди тут не просто так? – догадалась я. – Из-за смерти Игоря, верно?
– Тихо! – Он закрыл мне рот ладонью и высунулся в коридор, будто боялся, что нас могут подслушать. – В последний раз говорю, иди домой.
– Нет, – твердо сказала я, высвободилась из навязанных объятий и отступила на шаг. Сложила руки на груди, чтобы показать – не собираюсь его слушать.
Глупо, наверное… Глупо было спорить с Виктором – кто он и где я? И вообще, нужно всегда хитростью, а не напролом, но, наверное, дурное влияние Егора сказалось.
Виктор покачал головой. Вздохнул. И глаза прикрыл, а когда открыл, мне не понравился его холодный взгляд.
– Что ж, придется, видимо, мне решить эту проблему.
Я не успела даже пискнуть, как меня прижали к стене и снова зажали рот ладонью. Лицо Виктора вдруг оказалось рядом… слишком близко. Не знакомое больше. Чужое. Хищное, почти дикое выражение. Не злость, нет. Жажда. В каждом стриксе живет такая…
– Убить тебя тут будет глупо, как считаешь? – насмехается незнакомец, пока я тщетно пытаюсь вырваться. Ага, как
Спокойно, Яна. Только не паниковать. Только не…
Тщетно. Страх – не та эмоция, которую легко сдержать. Он рвется изнутри безумным зверем, ломая клетку благоразумия, и никакая воля не способна сдержать его. Страх непобедим. И сейчас он играет против меня.
Несколько мгновений безмолвной борьбы, и вот я уже не отталкиваю Виктора, а наоборот – вишу на нем безвольной куклой. В голове шумит, ноги не держат, перед глазами плывет калейдоскоп осколочного мира.
– Вот так, хорошо, – шепчут мне на ухо и волокут куда-то к лестнице. Потом вниз, к выходу, во тьму городских улиц, где уже никто и никогда не найдет.
– Леся!.. – пытаюсь закричать, но из горла вырывается сухой хрип.
Прохладный воздух, легкая морось, рывок в сторону. Неожиданная свобода оборачивается падением на асфальт. Надежда… но и ее можно взять. Стриксу, по сути, все равно, с каким оттенком эмоция. Сожрать можно все, особенно когда жизнь под угрозой.
Меня подхватывают на руки, куда-то несут. Вырываться нет сил, меня настойчиво сталкивает в сон собственное тело. Сопротивляюсь – я все еще помню, что во сне опасно. Почему?
Не об этом нужно сейчас… Виктор. Он действительно убивал. И меня убьет. Вывезет куда-нибудь подальше и… Черт с ним. Главное, чтобы Егор не сорвался, не полез один разбираться с советом. Надеюсь, Ольга его удержит, иначе…
Мысль растекается расплавленным маслом. Я нахожу себя на переднем сиденье автомобиля Виктора. Отчетливо пахнет серой. Мы куда-то едем, мимо проносятся городские огни. Поворачиваю голову. Виктор сосредоточен на дороге, и мне достается беглый взгляд.
– Сволочь, – шепчу я, не уверена, что вслух.
Картинка мира рассыпается на запчасти, и меня накрывает тьмой…
…Звук был омерзительный и, казалось, звучал отовсюду. Будто кто-то впустил мне в голову адовых птиц, и они не затыкались. Все пели и пели… Темнота впивалась в виски сотнями игл. Горло пересохло, язык прилип к небу. Где-то справа послышался легкий хлопок, и в лицо подуло приятной прохладой.
– Яна… – Голос не заставил птиц заткнуться, но от него почему-то стало спокойнее. – Ну-ка, вылезай.
Глаза разлепить получилось не сразу. Я моргала и старалась не обращать внимания на звук. Через некоторое время картинка все-таки сложилась в одно большое полотно.
Ночь.
Двор, освещаемый ярко, и от света этого ломило в висках. Знакомое место – совсем недавно здесь была. И тоже – с Виктором. Правда, тогда он не пытался меня убить…
Практически пустая парковка, пять или шесть машин, на одной из них вмятина на капоте, оттого и разрывалась сигнализация, должно быть. Никакие это не птицы.
Справа скалился Жека Белый и омерзительно сплевывал на асфальт. В его пальцах тлела сигарета. Он достал брелок, нажал на кнопку, и птицы заткнулись. Рядом с ним двое держали Виктора. Глаза его были опущены в землю, на лице застыла безучастная маска.