Ловцы снов
Шрифт:
– Ты права, я не Алиса, – сказала я тихо.
После этой фразы в комнате воцарилось гробовое молчание. Ольга невозмутимо стучала ложкой, размешивая сахар в чашке. Егор замер у окна, глядя на меня, как на умалишенную. А Мышь хлопала ресницами, будто я только что не озвучила ее собственную догадку.
Раздражающе завибрировал мобильный, высвечивая смс от некого Ромы. Экран вспыхнул на несколько секунд, а затем на нем появилась заставка с часами. Часы показывали три ночи. Ничего себе, поспала…
– А кто? – поинтересовалась
– Меня зовут Яна. И я ума не приложу, как оказалась здесь.
– Яна? Та, из салона? Которую убили?
– И много ты успела растрепать? – раздраженно поинтересовался Егор, шагая от окна вглубь комнаты, а затем обратно. Он злился. Вот уж кому точно нельзя лезть во сны меня спасать – осушат за секунду.
– Плевать. Меня чуть не убили сегодня. И позавчера. И в ночь перед этим. Но сегодня… Он играет со мной. Убийца. Вытаскивает из моего подсознания то, что несомненно ранит, и…
– Убийца? – всполошилась Мышь. Встала с кровати и всплеснула руками. – Во сне?
– Во сне можно брать эмоции безнаказанно, – уточнила Ольга и отхлебнула от чашки. Вот у кого с самообладанием все отлично. Она единственная в этой комнате, кто, казалось, ни капли не волновался.
– А обычно за это наказывают?
– Обычно приходится изощряться, – пояснила я. – Постоянно контролировать себя, сдерживать. Следить, чтобы не было вреда тому, чьи эмоции пьешь. Жить в постоянном напряжении, не имея возможности расслабиться, отпустить себя. Ты словно закован в цепи, длина которых строго регулируется. Она и регулируется – определенными законами.
– Ты так говоришь, будто…
– Я была такой. До… этого всего. – Я расставила руки, демонстрируя усталое, тощее тело, одетое в откровенное тряпье. – Была, как они.
– Они? То есть эта прости… – Мышь запнулась о насмешливый взгляд Ольги, которая после невысказанной фразы Мыши томно вздохнула и поправила маечку в районе декольте. Похоже, едкая неприязнь Мыши ее только забавляла. – Она – тоже? Как Егор?
– Она, Егор, Виктор Алмазов и много кто в этом городе. Живем среди вас, питаемся вашими чувствами. Не потому, что хотим – не можем иначе.
– И когда съедаете слишком много…
– Человек умирает, – закончила я ее фразу.
– Как Алиса?
Я кивнула и посмотрела на Егора. Он выглядел обескураженным и почти несчастным. Что ж, у него свои привязанности имеются. Свои демоны, которых нужно победить. Влюбленная девочка, которую он не уберег… Я ведь тоже не уберегла свою.
– А ты быстро становишься похожей на… как вы там нас называете? Дикие? – усмехнулся он горько.
– С волками жить, – пожала я плечами. Помолчала немного и добавила: – Ключевое слово тут «жить». Собираюсь его придерживаться.
– А она мне нравится, – неожиданно выдала Ольга, чем окончательно превратила наш
Я решила тоже сделать себе кофе и дать Мыши передохнуть, свыкнуться с мыслью о том, что подружки она лишилась навсегда. А то кинется сейчас меня из тела Алисы изгонять. Вдруг получится?
Кажется, я теперь до конца жизни буду окружена подобными людьми – странными, резкими, до жути фамильярными и чужими. Чужое тело я не выбирала, конечно, но друзей-то могу. Хотя рядом с Лесей в последнее время было на удивление комфортно…
Было и было. Подумаешь.
– Зря ты ей сказала. – Егор появился на кухне бесшумно, и я вздрогнула. Сердце тут же ухнуло куда-то в живот, затем подпрыгнуло и забилось быстро-быстро, словно боясь, что разучится. Так и невротиком недолго стать – с подобными ночными приключениями. Стану на каждый шорох оборачиваться. Тогда точно мозгоправы доберутся, будет Егорке радость…
– Притворяться, по-твоему, лучше? – огрызнулась я через плечо, нервно потирая виски. На автомате потянулась к шкафчику, достала еще одну чашку. Сейчас бесило любое общество, но в одиночестве оставаться совершенно не хотелось. Хотелось спать. Но этой роскоши я позволить себе не могла.
Как, скажите на милость, сохранять красоту, когда самое важное – здоровый сон – не можешь себе позволить?!
К черту красоту! К черту все!
– Думал, для тебя это не проблема, – пожал плечами Егор.
Ах ну да, я ж супер-вумен, железная леди без чувств и эмоций, просто механизм, кукла, чертов робот! Я со всем всегда справляюсь, меня не нужно беречь, даже наоборот. Трудности закаляют и все такое. Чем труднее, тем лучше, рвись наверх, Яна. Всю жизнь карабкалась, а сейчас слабо, да?..
– Давай, я. – Егор отобрал у меня кофейник, из которого уже вовсю лилось на стол и на пол. Кофейные лужи соединялись, как жидкий терминатор, так и норовя слепиться в некоего кофейного злодея.
Я оставила Егора разбираться с ним и вышла на балкон. Ночная прохлада вернула трезвость мысли и несколько успокоила. Меня все еще трясло и отчего-то хотелось плакать. Роботы не плачут, напомнила я себе и облокотилась о перила, вглядываясь в темноту спящего двора. Нестерпимо ныло где-то в груди, где у нормальных людей находится сердце.
Город спал. Завернувшись в темное одеяло ночи, выключил в окнах свет и затих до наступления утра. В спальных районах по ночам редко шумят…
– Держи. – Егор сунул мне в руки чашку, стал рядом, касаясь плечом плеча. Плечо было горячим, кофе тоже. Иногда можно обойтись суррогатами тепла. На время, правда.
– Для меня это действительно не проблема, – сказала я тихо. – Но я больше не хочу.
– Я тоже, – поддержал Егор.
– Умирать тоже не хочу.
Хотя, если подумать, ничего хорошего у меня в жизни и нет. Было, но я это потеряла. Гналась вечно не за тем, а самое важное принимала, как должное. И теперь вот расхлебываю.