Ловцы снов

Ангел Ксения

Впрочем, накручивать себя – плохая идея. Пользы никакой, а силы отбирает.

Внезапно распахнулась дверь, и в комнату влетела темнокожая девица топлесс. Уставилась на нас удивленно, даже не подумав прикрыться. Цирк какой-то…

– Отвези меня домой, – попросила я Егора. Хватит мне на сегодня балагана. Нужно посидеть в тишине, выпить чая, подумать. Может, вызвонить Лесю? Если она приедет, мы сможем посвятить ночь изучению почты Виктора, и засыпать не придется.

Сегодня. Но что будешь делать, когда усталость окончательно сморит тебя, Яна?

Ехали в тишине.

Молчание затянулось.

Не скажу, что оно было гнетущим, скорее каждый из нас думал о своем и старался не мешать другому. Удивительная идиллия, если учесть, что мы с Егором никогда особо не ладили.

Сегодня на эти мелочные распри было плевать. Егор прав, ставки в этой игре слишком высоки, чтобы размениваться на выяснения, кто и кого уволил. И, если подумать, мне чертовски повезло, что дикий все еще со мной возится. Нужно сделать так, чтобы не передумал. Не бросил… Перспектива остаться одной наедине с сумасшедшим маньяком не радовала.

Я бросила мимолетный взгляд на лицо Егора. Сосредоточен. Сердит? Скорее, серьезен. Тени окрасили скулы темными мазками, углубили следы зарождающегося истощения. Он что, у случайных прохожих не берет? У коллег, знакомых, соседей по лестничной клетке? Не может быть, чтобы ему хватало лишь эмоций донора. А если и так, то сейчас и этого нет. Как собирается выживать?

– И что теперь? – Я все же нарушила молчание, воцарившееся по обоюдному согласию сторон.

Мимо мелькал город во всем своем вечернем разнообразии, наряженный в яркие огни неоновых витрин, юркие лучи фар проезжающих мимо машин, запруженный спешащими по делам прохожими. Город, который когда-то был моим, для меня, а теперь внезапно сделавшийся чужим, враждебным. И не то что бы я не умела справляться с враждебностью, просто… Чужой сосуд жмет. И, переполненная, я очень хочу освободиться. Хотя бы от слов.

– У меня есть знакомый. Надежный, я его три года знаю. Из наших… вернее, из ваших, но его многое не устраивает в политике совета. Думаю, его уход в свободное плавание не за горами. – Егор с особой тщательностью выделили слово «свободное», будто названия сейчас имели значение. Для меня важным было выжить. Но спорить не стала, пусть себе верит во вселенскую несправедливость и необходимость срочно ее побороть. – У него командировка в Амстердам на следующей неделе, возможно, ему удастся больше выяснить о погибших там донорах.

– Хорошо, – устало кивнула я, безучастно наблюдая, как мы приближаемся к моей вынужденной тюрьме. Крохотная квартира, убитая мебель, серость везде. Серость въелась в тусклые обои, расползлась по протертому линолеуму, забилась под плинтуса. И ремонт не сделаешь – в съемной-то квартире. Снять, что ли, другую? Только вот безумные траты в моей ситуации – не лучший выход. Интересно, откуда Алиса берет деньги?

– Что-то выяснили из почты Алмазова? – поинтересовался Егор, паркуясь у подъезда, четко в пятне света, щедро разливаемого фонарем.

Я покачала головой.

– Времени не было, Леся обещала прийти завтра, чтобы вместе этим заняться. – Я помолчала немного, а затем добавила: – Знаешь, мне кажется, она скоро поймет. Про меня и ну… про Алису.

– А я предупреждал, – усмехнулся Егор. – Будешь вести себя, как Яна, и все поймут.

– И как же мне себя вести? – вспыхнула я. – Как девочка-припевочка?

Так извини, не умею. Что уж выросло!

Егор посмотрел на меня долгим оценивающим взглядом и кивнул.

– Тогда поменьше откровенных разговоров с ней и остальными друзьями Алисы. Во всяком случае, пока. Любопытство нам сейчас ни к чему.

– Я так и знала, что твои слова про мозгоправов – блеф!

– Нужно же было тебя чем-то зацепить, – рассмеялся Егор. – Хорошо бы тебе наведаться в университет. Посидеть на парах, потрещать с одногруппниками. Иначе у них тоже возникнут вопросы, что такого могло случиться, что лучшая студентка на потоке перестала уделять время учебе. Сказочка про любовь – неплохое прикрытие, но начнутся визиты, расспросы, а оно нам надо?

– Лучшая студентка, – усмехнулась я. – Умница, красавица, спортсменка, комсомолка. Даже не верится, что все это теперь – я.

– Зря ерничаешь. Тебе теперь с этим жить. И… Яна, я не требую ничего, но посоветовать могу. Что делать, например, если хочешь прожить как можно дольше, не привлекая к себе лишнего внимания. Сдается мне, внимание не очень понравится тому, кто все это затеял. Не стоит дразнить его, пока мы все не выяснили.

– Информация будет? – скривилась я. – Явки, пароли. Куда идти-то?

Егор назвал адрес, факультет, аудиторию и этаж. Перечислил фамилии куратора, старосты и декана. Вот что значит, вникать в дела своего донора – знать, где он находится каждую минуту и чем занят. Я вот частенько не знала… И мне нравилось потом слушать рассказы Светы о проведенном дне, о людях, которых она встретила, о местах, где побывала. Иногда она настолько забывалась в моем присутствии, что природная настороженность донора исчезала, и Света превращалась в фонтан первородных эмоций, из которого можно было пить вечно…

– Хорошо, – хрипло сказала я, поймав на себе заинтересованный взгляд Егора, тут же попыталась сделать невозмутимое лицо. Тщетно, стриксы редко читают эмоции по лицам, для этого у них есть способность улавливать фон. – Схожу завтра. Сделаю вид, что мне интересно.

Минуты неумолимо таяли, приближая меня к моменту, когда придется остаться одной в квартире. К липким снам в пропитавшейся потом постели, к запаху серы на кончиках пальцев поутру… И повезет, если удастся выжить.

– Тогда до завтра, – слабо улыбнулся Егор, и я уцепилась за эту улыбку как за последнюю щепку в океане бушующего вокруг меня безумия. Даже не знаю, чего хотела добиться. Наверное, страх просто был сильнее меня, а может… Нет, к одиночеству я относилась нормально, как к возможности передохнуть и собраться. Одиночество в некоторой мере свобода от тех, кто совершенно тебе не нужен, но ты вынужден впускать их в свою жизнь.

Нет, я не боялась остаться одна. Я боялась остаться наедине с ним.

– Может, кофе? – как можно дружелюбнее предложила я.

– Поздновато для кофе. К тому же, завтра у меня…

– Тебя не учили понимать намеки?! – резко перебила я. Отвернулась. Штормило, перед глазами плыло от страха и раздражения. И я была уже на грани того, чтобы умолять дикого. Паршиво. Остатки гордости хотелось бы сохранить. «Нужно просто пережить эту ночь, – твердила я про себя, как мантру. – Просто пережить. А завтра придумаю что-нибудь еще».