Ловцы снов

Ангел Ксения

– Подруга, ага, – съязвила Леся. – Я знаю всех твоих подруг. И одногруппниц. Никаких Ян среди них нет.

– Ладно, сдаюсь, – простонала я. – Яна – близкая знакомая Виктора Алмазова.

– Думаешь, он ее убил?! – Она даже присела. А потом вдруг что-то поняла и полностью изменилась в лице. – Лиса, что вообще происходит? Мы же вроде хотели просто его пробить. На благонадежность. А не охотиться за криминальными находками.

– Меня Егор попросил, – тут же придумался ответ. И не то, чтобы совсем лживый. Ведь Егор действительно просил меня помочь в расследовании смерти Алисы. – У него с Алмазовым свои счеты.

– Мать, ты вообще

того? – Мышь покрутила пальцем у виска. – Какие счеты? Что ты несешь?!

– Просто поверь, это очень важно. Для Егора. Ну и для меня. Но если откажешься помогать, я пойму.

– Щас-с-с! Вот так взяла тебя и бросила на съедение Алмазову. Да и Егор твой мне нравится все меньше, учти. Нормальные мужики своих девушек в мутные дела не втягивают.

– Наверное, ты права, – примирительно улыбнулась я. – Вот пробьем почту Виктора и на этом закончим, договорились?

Ответа Мыши я так и не дождалась – вернулась Таня и поведала мне адрес.

Тот самый дом, в котором у Виктора была тайная квартира.

Я почему-то даже не удивилась. Эмоций не было. Ни страха, ни разочарования, ни досады. Серое, клочковатое безразличие. И понимание: теперь я могу рассчитывать только на себя.

Впрочем, когда было иначе?

Глава 8

Порядочный человек – это тот, кто делает гадости без удовольствия.

С. Довлатов «Избранное»

Платье было настолько же изумительным, насколько и провокационным. Классический красный, юбка в пол, струящаяся ткань. Строгость лифа и огромный, до самых ягодиц вырез на спине. Оно будто шилось для этого несуразного тела, скрывая остроту углов и подчеркивая округлости. А как изумительно смотрелись в вырезе острые лопатки! И ненавистная рыжина, оттеняясь цветом ткани, будто вспыхивала огнем, оживала. С макияжем и соответствующей прической получится образ коварной соблазнительницы, замаскировавшейся под невинность.

Все-таки любые, даже сильные девочки, хотят красивое платье. Я не была исключением. Еще в юности научилась спасаться от стресса шоппингом. Сегодня степень стресса тянула на пару таких платьев, потому я резко зарулила в ближайший бутик, пока Мышь не успела возмутиться.

– Вам так идет! – восхитилась продавщица, хлопая искусственными ресницами. Что идет, я и без нее видела. И вообще видела себя… иной. Прежней. Где-то там, за скованностью угловатого тела, за покрытой ржавчиной веснушек кожей, за узким и несуразным лицом проглядывала прежняя Яна. Скроенная по отменным выкройкам, аккуратно сшитая и отшлифованная до блеска. Та, которую я сделала сама. Идеальными не рождаются, ими становятся. Через боль, кровь и массу усилий. Через «не могу». Преодолевая любые, даже самые въедливые слабости.

Я смотрела на платье и думала, что смогу выбраться из всего этого дерьма. Просто нужны время и усилия. А еще небольшие радости в виде покупок.

– Беру, – уверенно сказала я, отвернувшись от зеркала. Подберите, пожалуйста, туфли и клатч. Серебро, золото, беж… Пожалуй, беж. Платье и без того яркое.

– Лиса, ты чего? – К стоявщей все время примерки с опешившим видом Мыши все-таки вернулась речь. И, наверное, я слишком нетипично себя вела… нетипично для Алисы. Но я устала изображать и подражать. Устала быть марионеткой. – Ты видела, сколько оно стоит?!

– Я его беру, – повторила я твердо, будто этими словами могла отвоевать

свое собственное право на безрассудные, но такие нужные сердцу покупки.

– А как же Израиль? Земля Обетованная? Ты же два года копила, так мечтала поехать…

– Егор свозить обещал, – нагло соврала я. Впрочем, еще пару таких платьев, и найти того, кто действительно отвезет, куда захочу, станет проще простого. Я еще раз бросила довольный взгляд на собственное отражение в зеркале. Оказывается, в этой худощавости, в этой излишней на первый взгляд щуплости есть своя прелесть, стоит лишь подобрать нужный наряд.

– И ты поедешь?! – возмутилась Леся, отвлекая меня от созерцания этого пока еще несовершенного, но близкого к тому рыжеволосого существа, которое намеревалось стать мной. – С ним? За его деньги? Это же… это…

– Ты против проституции, я помню, – я поморщилась, скрывая нарастающий зуд раздражения. Наивная принципиальность в сочетании с резкостью и четким желанием говорить только правду и только в лицо смешивались в этой девушке и делали ее личность многогранной и остроугольной. Что ни фраза – то возможность напороться на мину возмущения. – Но, на мой взгляд, ты слишком зациклена на деньгах. На том, кто и кому сколько должен. Что за все в жизни нужно платить. Это, к слову, почти всегда так, но есть ведь и бескорыстные вещи, правда? Желание сделать приятно. Чувства, отношения.

– Секс, ага, – кивнула она. – И ты собираешься продать его за билет на самолет.

– Я собираюсь в желаемое место с любимым мужчиной, – поправила я. – Видишь, любую ситуацию можно трактовать по-разному. Например, это платье – мой способ сказать ему: смотри, я сегодня красива для тебя. Мужчинам это нравится. Попробуй как-нибудь со своим этим… красноглазым.

– То есть ты его того… любишь, что ли? Егорку? На полном серьезе?

Я пожала плечами, сохраняя невозмутимый вид. Тему наших с Егором отношений лучше не затрагивать вовсе, но, если вдруг будет задан вопрос, у меня есть легенда. Придуманная им самим, к слову. Прикрываться ею удобно… пока. А там видно будет. Сначала нужно разобраться с маньяком.

– Вот это да! – восторженно завершила Мышь нестройный ряд своих восклицаний.

Вернулась продавщица, нагруженная ворохом коробок, принялась щебетать что-то о великолепной итальянской коже, совать мне под нос одну пару туфель ужаснее другой, но была остановлена строгим взглядом. Она потупилась и отошла в сторону, предоставив мне возможность самой разбираться. Ненавижу, когда втюхивают то, что с прошлого года не продалось. Я уже почти утвердилась в намерении взять только платье, а обувь и аксессуары подобрать в другом магазине, когда мне на глаза попались они. Идеальные туфли к этому платью. Высокий подъем, шпилька, но при этом устойчивые даже для непривычной к такой обуви ноги Алисы. Тонкий ремешок, золотая пряжка в виде бабочки. Под них нашелся изящный клатч с точно такой же пряжкой, будто под заказ.

– Упакуйте, – кивнула я продавщице.

Мышь молчала до самого выхода из магазина. Шла и смотрела себе под ноги, думала о чем-то своем, а на улице вдруг обернулась и посмотрела на меня очень пристально.

– Ты изменилась, – произнесла глухим голосом. Дернула огрызок шарфа и как-то остервенело добавила: – Какие-то шпионские игры, помешанность на шмотках, транжирство, подозрительные связи со всякими толстосумами. Ты точно ни во что не вляпалась? Криминал? Наркотики?

– Тьфу на тебя. Какие к черту наркотики?