Логика тьмы
Шрифт:
Проще всего ощутить присутствие тьмы через эмоции. Она в любом случае давит, просто осознать это трудно, и первым делом учат наблюдать за собой. Успокаивать чувства — и внимательно следить, куда потянет. Индивидуально. Кто-то ощущал страх, кто-то тоску, кто-то — злость. Юта всегда испытывала иррациональную тревогу. То странное чувство, как будто забыла что-то важное и никак не получается вспомнить, что именно.
Подорожник оставался за спиной, но почему-то не отвлекал, наоборот. Он казался маяком. Центром кристаллизации. Он не пугал и не путал — упорядочивал
Споткнувшись об эту отстранённую мысль, Юта покрутила её со всех сторон, сосредоточилась на ощущениях…
— Подойди ближе, — обернувшись, попросила она. — Кажется, здешняя тьма на тебя реагирует. Положи руку на стену, для начала просто без магии. Может, у тебя получится ею управлять?
— Я уже говорил, да, что не ощущаю пассивную тьму? Меня пытались проверять на эту тему по каким-то инквизиторским методикам, пришли к выводу, что я бесполезен, — поделился он, но послушался.
Руку, куда было велено, положил с явным нежеланием. Ничего не изменилось — ни сразу, ни через десяток секунд. Тьма не вздыбилась и не захлестнула, не зазвучал из ниоткуда зловещий голос. Но всё-таки…
Можно было списать это на самоубеждение, но Юта почувствовала слабый отклик.
— Она явно тебя ощущает, — сказала Грач.
— Главное, чтобы она ощущала, чем для неё закончится попытка напасть, — мрачно отозвался Подорожник.
— Смотри, чтобы нас тут не завалило, — попросила Юстафия.
— Пылью не зашибёт, — уверил он.
Дальше спорить Грач не стала — этот разговор мог продолжаться бесконечно, а хотелось уже закончить с проверкой и пойти завтракать.
Сначала выровнять дыхание, успокоиться и очистить голову. Сосредоточиться на ощущениях в ладонях. Холодная стена. Сырые обои, жизнерадостный цветочный рисунок на которых побурел и выцвел. Шершавые, где-то пыльные, где-то колючие, где-то облезшие или вздувшиеся пузырями — это будило детское желание подковырнуть...
Не то.
Дом молчит. Сквозь единственное мутное окно слабо сочится солнечный свет, и звуки, кажется, застревают в пыли на стекле и касаются слуха приглушённо, робко. Шелест листвы, голоса птиц, море… Моря не слышно, но кажется, что его монотонный голос пробивается сквозь тишину. Рядом — размеренное дыхание Вейлена. Тёплое, живое.
До встречи с ним она никогда не ощущала тьму так — теплом, уютом, покоем. Удивительно, как легко и быстро…
Не то!
Юстафия едва сдержалась, чтобы не мотнуть в раздражении головой. Не отвлекаться!
Под ногами вздыбленный сыростью паркет, никакой мебели, только невнятная груда обломков в углу. Распухла дверная рама. Люстры нет, только пыльный провод торчит из потолка. Обычная заброшенная комната, и всё-таки — что-то не то. Чего-то не хватает. Или, наоборот, лишнее? Они двое?..
За это ощущение Юта ухватилась с облегчением. Приятно сознавать, что хотя бы в этом ничего не изменилось. А дальше…
Дальше надо было как-то перейти от восприятия — к передаче.
— Ты можешь призвать силу, но как-нибудь… не разрушая ничего? — спросила она медленно, стараясь не
— Попробую, — ответил Подорожник.
Тьма через пару мгновений отчётливо зашевелилась, пошла волнами. Где-то в отдалении пару раз хлопнули двери. Юта и Вейлен одновременно вздрогнули, но с места не сдвинулись.
На большинство попыток воздействия тьма в доме отзывалась беспокойными судорогами, но никакого зримого эффекта достичь не удалось. Одно было неизменно: волнение всегда происходило после воздействия. Если дом мог что-то делать самостоятельно, то сейчас он притаился и убедительно прикидывался обычным.
— Вель, а когда вчера дом залило тьмой, ты силу не призывал? — спросила Юстафия, отодвинувшись от стены.
— Не помню. И не вспомню, некоторые вещи рефлекторно выходят. — Подорожник последовал её примеру. — Думаешь, он на что-то такое отреагировал? А как же остальные бедолаги, которые тут пропали? Лось?
— Ты сам вспоминал теорию о том, что тьма есть в каждом. Может, это её подтверждение? — предположила она. — Ладно, идём. Вслепую можно тыкаться бесконечно. Глупо было надеяться что-то понять с одного взгляда.
— Я вот что подумал… — Вейлен не стронулся с места, без выражения рассматривая глухую стену. — Логично делать управление такой штуковиной со страховкой от случайностей.
— Что ты имеешь в виду?
— Какой-нибудь код, не одно воздействие, а набор. — Он дёрнул головой, сбрасывая оцепенение, обернулся, а потом и вовсе притянул Юту к себе, обнял — как-то странно, рассеянно, как будто ему надо было занять руки — или беспокоило что-то вокруг, от чего хотелось её укрыть. — Вспоминаются пластинки, которые мы пытались слушать.
— Думаешь, там закодированы управляющие сигналы? Или даже раньше дом управлялся звуками? — уточнила она. — Отличная идея. Надо будет передать это специалистам, когда приедут, пусть разбираются.
— То есть как? Мы не бежим прямо сейчас за проигрывателем? — Вейлен насмешливо глянул сверху вниз.
— Да ну его в задницу, — пробормотала она, уютно пристроив голову на его плече. — Пойдём отсюда. Ещё надоест, когда группа прибудет. Это просто набор артефактов, собранных в большую, но наверняка не очень сложную сеть, всего удивительного — то, что работает оно с тьмой. Нет тут ни разума никакого, ни чего-то вроде.
Она почувствовала, как Вейлен прижался губами к её макушке, шумно вдохнул — и отстранился, чтобы взять за руку и потянуть к выходу.
Стоило признаться хотя бы себе в главной причине этого визита. Вовсе не дом она хотела проверить, а себя саму. Понять, насколько выбивает из равновесия эта тьма теперь, сможет ли она держать лицо при посторонних и не вызовет ли подозрений. Кажется, ей и правда полегчало, а всё остальное…
Ощущение сверлящего взгляда в спину, которое преследовало до тех пор, пока старый особняк не скрылся из виду, это просто мнительность и разыгравшаяся фантазия. А даже если нет… Едва ли особняк в неизменном виде переживёт нашествие учёных специалистов. И ей не было его жалко.