Лога
Шрифт:
Все примолкли, потом вой и хохот ударили с новой силой. А сквозь этот безумный вой пронеслись жалобные возгласы Аркадия Ивановича:
— Братцы… Не надо… Не надо!
Наталья сорвалась с места и вмешалась в гущу людей. Краска гнева и стыда залила ее лицо.
Аркадий Иванович свалился, а группа женщин во главе с Васеной над ним потешалась…
Вдруг сзади послышалась отборная брань. Все оглянулись. Перед ними стоял Макар, грозно сверкая глазами.
— Семен! — крикнул он. —
Наталья подняла Аркадия Ивановича.
Голоса смолкли. Исаия, одергивая клетчатую рубаху, длинную до колен, и надевая сбитый картуз на раскосмаченную голову, ехидно улыбаясь, подошел к младшему Скоробогатову.
— Ты, голубчик… А?.. В бога матюкаешься?.. Да я… Да я тебя. Да я… тебя уконопачу за это, куда Макар телят не гонял.
— Я сам Макар… Кишш, мокрица поганая!.. Зачем к нам ходишь?
— А тебе дела нет.
— Мне дела нет?.. Я здесь хозяин. Кишш, все!
Толпа поредела.
Утром Исаия молчаливый уехал с Безыменки. По дороге он наткнулся на Сурикова. Тот уютно прижавшись к колодине и обняв свою балодку, спал мертвецким сном.
«Сторож! — подумал Исаия. — Эхе-хе!..»
Макар, проснувшись, долго кряхтел и возился на нарax, а Яков, попивая из берестяного туеса кислый квас, ворчал на сына:
— Балда ты дровокольная! Дурная голова! Всучить теперь придется Исайке немало…
— Это за что?
— Вот увидишь за что. Докажет он теперь… Все теперь отомстит, все припомнит: и затрещину вчерашнюю, и богохульную твою матершину, и платину, и делянку.
— Какую платину, какую делянку?
— Ретив больно! Козыри у него в руках. Все, что ли, мы в контору сдаем?.. А в казенную землю зарезались?
— Ну, и пусть. Не больно испугался!.. Мое это все, я приобрел!
— Закон нашел! Больно прыток.
— Знаю я…
XI
Через неделю на прииск приехал смотритель Губин Иван Порфирыч, — тяжеловесный человек, в чесучевом кителе. С ним был и Ахезин.
Пошли по прииску. Яков перепугался и растерянно бормотал:
— Милости просим! Ефимка, кипяти-ка самовар!
Макар, выйдя навстречу, пошел рядом с Губиным, который, точно не замечая людей, отпыхиваясь, шел прямо по дорожке.
— Кто здесь хозяин-то? — спросил он.
— Я, — ответил Макар.
— Вы? — удивленно спросил он с легкой улыбкой.
— Да, я, — подтвердил Макар, тряхнув головой, — а что?..
— А вот увидишь что, господин хозяин! — ядовито сказал Ахезин.
— Идемте со мной, — спокойно сказал Губин, — Исаия Иваныч, покажи.
Пошли на грань. Ахезин, забегая вперед
— Вот, Иван Порфирыч… Вот визирка, а вот вытески… Это им отведено, а это вот казенная дача.
Губин обошел, осмотрел и пролез через котловину, как медведь, поднимая молодую заросль. Спустились к Безыменке. Тяжело дыша и обливаясь потом, присел на колодину у холодного ручья. Вытирая жирную шею красным платком, спросил:
— Значит, ты — хозяин?.. Так… — помолчав, снова спросил: — Сколько намываете?
— Всяко. Смотря по месту.
— Так… А Трегубовым сколь даете?..
— А все, что в наших руках остается…
— Хм! — хихикнул Ахезин.
— Та-ак! — глядя в Безыменку, протянул Губин, — значит, не отпираешься, что не все в контору сдаешь?..
Яков тихонько, предупреждающе ткнул сына:
— А что есть так, как тут душой кривить? — ответил Макар.
— Молодчина… Так и говори… Люблю правду… Хороший ты парень, — Губин посмотрел на Макара взглядом, в котором проскальзывала усмешка.
— Я говорил, Иван Порфирыч, вам, что не чисто тут, — сказал Ахезин.
— Не чисто?.. А по-моему, так все хорошо. На чистоту идет парень-то, не отпирается. То и хорошо… Зря ты, Исаия Иваныч, привел меня…
— Так ведь воруют, Иван Порфирыч!
— Воруют? — Губин захохотал. — А ты не воруешь?..
Ахезин замялся.
— Ну, ты не воруешь? — настаивал Губин.
— Вы не про то заговорили, Иван Порфирыч!
— Как не про то?.. Про то! И ты воруешь, и я ворую. Все мы воруем, а ворам воров стоит ли ловить. А? Как по-твоему?
Лицо Губина смеялось, а Исаия, как пришибленный, стоял и тыкал суковатой тростью в песок.
— Вот что, ребята, — проговорил Губин, — зарез-то в казенную припишите, а то не тае — не важно. Дело-то пустяковое. Ты приди ко мне. Как тебя зовут?..
— Макар Яковлич, — сказал Исаия.
— Я не тебя спрашиваю, — не глядя на Ахезина, сказал Губин. — Ты приезжай, мы все это устроим!
— Я не знал, как и зарезался, — заговорил Макар. — Тут отец и Исаия Иваныч знали и мне не говорили. Прижимки тут!
— Верно, а ты этих пиявок-то, кои к тебе льнут, отбрасывай подальше.
Исаия злобно взглянул на смотрителя и, усмехнувшись, тихо пошел вдоль речки.
— Одна пиявка — Ахезин, — сказал Макар.
— Ну, ладно… Как тебя… Макар… Он мне сказывал, ты в бога матюкаешься.
— По-пьяному вышло… Людей они не уважают…
— А ты уважаешь людей?
— Кто стоит!
— Пойдем-ка отсюда… Жарко у вас здесь!
Губин, сопровождаемый Скоробогатовыми, направился к казармам, молча перелезая через коряги, а когда вышел на чистое место, сказал: