Лишённые смерти

Якимова Ирина Валерьевна

– Ты не виновата. Виновен тот, кто обратил твою сестру. ...И те, кто не смогли защитить Софию на Балу Карды.

– Я знаю, кто её обратил, - девчонка подняла залитое слезами, распухшее, неузнаваемое лицо.
– Мира Вако! Софи утром много говорила о ней. Это её она уходила искать днём! Софи говорила, её госпожа подарит ей крылья... Но дом Вако был пуст. Она бросила Софи, как кукушка!

– Очень хорошо, Дара, - Гесси поднялся.
– Сейчас вы с мамой поедете ко мне.

Дара кивнула. Она глядела на Лиру, но

не узнавала охотницу.

– Мира Вако... Бездушная тварь!
– процедил охотник, когда страшный дом остался далеко позади.
– Да, это, должно быть, была она. Она никогда не утруждала себя заботой о созданиях своей крови. День, когда она попадётся охотникам, будет объявлен праздником.

– А вы знаете историю дома Вако?

– Мира долгое время жила в Карде вместе со смертной сестрой и её сыном. Дом Вако, кстати, напротив того, в котором мы были сейчас. Она убивала по полусотне в год, не меньше, а сестра покрывала её... Да, Дан и его соратники тысячу раз правы: эта история не должна повториться!

Лира вспомнила, что Винсент говорил о своей тётушке, и вздохнула. Пожалуй, трудновато будет убедить его сдаться вампирам!

Длиннейшая в Короне улица Виндекса казалась вовсе бесконечной. Лира отвернулась от окна кареты - как раз вовремя: они приближались к месту, прежде бывшему домом фамилии Диос.

Диосы окончательно покинули Карду в год Девятого Бала вампиров. Несколько лет они оставались единственными охотниками в Карде, но и им пришлось отступить. Потом многие фамилии, служившие Ордену, возвратились в Корону, Диосы же нарекли своим последним домом Дону и никто из них не нарушил данной клятвы. Их дом в Карде - ныне сохранившийся лишь на паре старых картин, сровняли с землёй за полтораста лет до Лиры. Сейчас на его месте был городской сад.

Охотнице не хотелось вспоминать героическое прошлое её рода. Слишком велика была пропасть, между ней и теми, охотниками! Сотворенная за одну только ночь предательства, эта пропасть была бездонной - чёрный тоннель, открывающийся в пустоту...

Всё же, когда экипаж повернул, городской сад на мгновение мелькнул перед глазами Лиры. Она приготовилась к болезненному уколу укора: "Великое место, великие предки... Что же ты, Лира?" Но тонкие, густо посаженные деревья, сплетшиеся голыми кронами не вызвали в ней никакого отклика. Она осталась равнодушной.

"Интересно, потом, когда Владыка подарит ей бессмертие, она сможет столь же равнодушно пройти мимо Академии?"

У ворот дома Ларгусов стоял экипаж. Охотница задрожала, увидев его: ей показалось, что это карета Дэви. Но из-за него вышел знакомый охотник. Он приветственно поклонился.

– Лира Диос... По Карде прошёл слух, что вы способны провести исцеление новообращённого за считанные минуты. Он верен?

– Вполне.

– Помогите нам, - он распахнул перед ней дверцу экипажа.
–

Вы не слишком устали?

Лира думала, её повезут сейчас, точно врача к больному, но новообращённый - вампир, ещё не попробовавший человеческой крови, был здесь, в карете. Это был молодой человек с тонкими неправильными чертами лица, - девушка вспомнила, что видела его на злосчастном Балу Карды. Охотница обратила внимание на неестественную бледность его кожи и тронула пульс на шее. От прикосновения он открыл глаза, и Лира прошептала:

– Не бойтесь. Я пришла вам помочь.

Обернувшись, она негромко спросила охотника:

– Здесь не слишком открыто?

– Селеста запрещает заезжать на территорию дома, - пояснил тот.
– Это тихая улица, а в неделю нежити и вовсе пустая.

– Пульса почти нет, всего три удара в минуту. Это будущий Высший, исцеление может его убить.

– Пусть...
– прошелестел голос обращённого.

Лира достала пузырёк. Удерживая взгляд юного вампира, обмакнула пальцы, провела рукой ему по лицу, шепча молитву. Новообращённый цеплялся за взгляд девушки, как за нить, а к Лире пришла нежданная досадливая мысль:

"Что он видит во мне? Снова ложь, ложь, ложь! Если б он знал, что я гостила у Владыки вампиров, если б он слышал, что я недавно пообещала Дэви!

А что, если он почувствует это сейчас? Если я не сумею его исцелить?!"

Она загнала этот страх глубоко. Голос охотницы не сорвался, взгляд не ослабел, сердце исцеляемого оживало и билось всё сильней. Прозрачная вода не изуродовала новообращённого, она впиталась в кожу. Молодой человек слабо вздохнул и затих. На мгновение испугавшись, Лира осторожно прикоснулась к рельефно проступавшей на шее вене.

"Скоро эта картина станет тебе слаще горячего, вкусного обеда на тарелке! Не так ли, carere morte?"

Сердце билось, юноша был жив. Ритуал удался, и Лира почувствовала улыбку на лице. Какое давно забытое, приятное чувство!

Она смутилась, точно выдала какую-то тайну, согнала улыбку с лица и поторопилась покинуть карету. Охотник принялся восхищаться её талантом, но Лира грустно поглядела на него и подумала снова:

"Что они все видят во мне?!"

Она побрела по тропинке к дому, заметила, что из окна гостиной за ней наблюдают две детские мордашки и тотчас же опустила голову. Почему-то Лира побаивалась детей.

"Уж они-то наверняка разглядели во мне", - охотница не закончила фразу, и этот куцый обрубок присоединился к хаосу в её голове, потерялся в нём, забылся. Девушка безучастно подумала:

"Новообращённый был готов умереть, но не становиться carere morte. А ведь он также как я узнал смерть близко, когда во время обращения потерял чуть ли не всю свою кровь. Что же ты, Лира? Всё ещё мечтаешь о бессмертии? Даже теперь, когда увидела Карду и её неделю нежити?"