Лисье время
Шрифт:
– А у тебя он хороший? Как у всех ваших?
– Кого – ваших? У оборотней да, нюх обычно прекрасный. Специфика вида, так сказать. У тебя самой, кстати, с этим как?
– Тоже неплохой, – она почему-то опять попыталась отобрать руку, но Конт опять не дал. – Думаешь, это что-нибудь подтверждает?
– А ты как думаешь?
– Думаю, сложно все с вами.
– Привыкнешь, – пожал он плечами. – Все так или иначе привыкают.
– Как тот парень? – разговор об уборке и уборщиках навел ее, сдается, и на другие ассоциации – с ресторанчиком и парнем, которого те успели оттуда забрать
– Он – еще быстрее. Перехватили-то его, считай, накануне оборота, сам наверняка о многом успел догадаться. Так что осталось лишь проинструктировать: быстро, жестко и не особо церемонясь.
– То есть ты со мной, выходит, церемонишься?
– Конечно, а были сомнения? Но вообще-то вам обоим повезло. Хуже, когда человек начинает доходить до всего уже в процессе, так сказать. И совсем без поддержки.
– Бывает и так? – передернулась она.
– Бывает. Дети не всегда знают своих родителей, и наоборот. Хотя нашим в этом смысле настоятельно рекомендуют быть очень осторожными. Но… бывает, да.
– Ага, – вдруг хихикнула Нисса. – Так вот чего к тебе Милфор цепляется. Был повод?
– Не было, – закрыл Конт тему резче, чем хотел. – Ты мне лучше вот что скажи: на твой свежий и непредвзятый взгляд здесь вокруг ничего странного не происходит?
– На мой взгляд здесь все странно, – поежилась она, глядя как мелькает мимо окон ряд почти одинаковых домов с одинаково подсвеченными синим табличками у входа – неотличимых от того, откуда они так лихо эвакуировали Бароша. – Хотя раньше, бывая неподалеку, об этом как-то не задумывалась даже.
– Вот именно, – хмыкнул он. – Людям все равно, кто может здесь жить, тем более, есть районы и похуже. Но когда знаешь – ошибиться трудно.
– Интересно, – опять покосилась она за окно, – это о вкусах говорит? Или о чем-то другом?
– О другом, Нисса, вкусы там совсем иные, – Конт кивнул на ярко светившиеся электричеством окна офиса, мимо которого они как раз проезжали. – Стекло, металл и много-много света. Но значение те вкусы начинают иметь далеко не сразу.
– Свет? Он им не страшен? Я-то всегда думала наоборот.
– Нет. На определенной стадии – уже нет. Ну а для тех, кто пока… созрел не до конца, замечательно подходит вот это, – ткнул он за спину, в многоэтажки.
– А зелень? Она-то им что сделала? Явно ведь специально вытаптывают.
– Ну тут уже вкусы ни при чем, тут другое, – Конт осторожно отобрал у нее свою ладонь: улицы стали извилистей и управление авто потребовало обеих рук. – До того как холодный начинает снова полностью контролировать сознание, живет он в основном инстинктами…
– И ненавидит все живое, – легко додумала Нисса.
– Вот именно. На остальное же ему просто плевать. Какая разница, что там вокруг и в каком виде?
– А оборотни? У них… у нас какие вкусы?
– Вот сейчас и увидишь.
– Судя по тому, куда мы едем, – она явно вспомнила адрес, что он назвал таксисту Бароша, – это старые полуразвалившиеся крепости.
– Просто крепости, – не поддержал он шутки. – Такие, что можно снова сделать неприступными за полчаса – как бы оно там не выглядело внешне. И нет, это не страх, Нисса. Просто… Мы всегда были воинами…
Конт
– Изначально такими задумывались и создавались. А против натуры не попрешь.
Глава двадцать пятая
Нисса вспомнила как сейчас выглядят Старые Камни и кивнула:
– Понимаю…
В самом деле, превратить эти полутысячелетние руины бывшей имперской крепости в неприступную твердыню можно было и теперь – легко и непринужденно. Именно что за полчаса, как и сказал Конт, никакой музейный статус этому не помешает, скорее уж наоборот.
Бывала она в том музее пару раз, правда давненько. Года три или четыре назад? Нисса сосредоточилась и вспомнила – пять! Еще со школьным классом ездили, а после все как-то руки не доходили обновить впечатления. Вернее, не руки, а ноги, потому что выстроена эта фортификация была не в центре города, как оно обычно выходит если тот сам собой хаотично складывается вокруг укрепления, а на тогдашней окраине давно уже сформировавшегося поселения. И случилось оно… Да, четыреста с чем-то лет назад – как раз в то время, когда неподалеку отсюда проходила граница двух частей их временно развалившего государства. Но чуть позже половинки снова объединились, граница исчезла так же внезапно, как и возникла, а основательно отстроенная по ее поводу крепость оказалась никому не нужной. И не развалилась лишь потому, что сделана была по относительно новым и удивительно продуманным для того времени проектам. Да еще и переходила из рук в руки каких-то то ли тайных, то ли благотворительных организаций, пока не так уж и давно не получила, наконец, музейный статус.
А оно вон как, оказывается. Оборотни. И ведь неплохое гнездышко себе присмотрели, если подумать. Тем более, что и распоряжаются в том «музее» до сих пор именно они – тут никаких сомнений быть не могло.
Вообще, поговаривали, что скоро в экспозицию превратят всю немаленькую территорию бывших фортификаций, но пока что планы эти были мутными и какими-то очень уж отдаленными. На сегодня в порядок привели только главное здание и массивные крепостные стены, все остальное оставив в статусе городского парка. Что, сдается, как раз и требовалось настоящим «владельцам», а неизбежные при таком раскладе посетители… Нет, посетители сильно беспокоить не могли, их вообще, насколько помнила Нисса, было немного – не центр города, все-таки. К тому же открыт музей был строго по расписанию и только в дневное, светлое, время…
Хотя с последним она все-таки ошиблась – выяснилось это едва их авто подкатило к распахнутым воротам. Вернее, не так. Часы работы музея не слишком верно рассчитали те, кто занимался составлением сезонного расписания, как раз и красовавшегося на массивной деревянной створке. С ноября, если верить ему, время работы экспозиции сократится на пару часов и закрываться крепость станет засветло, но пока что последних посетителей провожали уже в темноте. Выпроваживали, вернее. Прямо сейчас, под светом фонаря, ярко освещавшего пятачок у входа в бывшую караулку, ставший полем сражения.