Линии

Бабинов Александр

– Девчонок похоже еще нет. Я тебя с ними потом познакомлю. Пока пошли устраиваться.

Жить нам предстояло в спартанской обстановке. Три кровати в маленькой комнате. Стол, шкаф и пара табуреток.

– Здесь я обычно останавливаюсь, поэтому у меня тут есть личные вещи. Поэтому мне и не надо таскать такую большую сумку. А на счет запустения. Плитка и холодильник у соседок. Да и времени у нас с тобой много не будет. Надо за три дня выучить тебя азам обращения с Линиями. Также желательно поподробнее разузнать, что все таки ты собой представляешь. Можешь мне не верить, но я думала что ты относишься к разряду рядовых случаев. Теперь уже понятно, что это не так. Я уже дала команду поискать информацию

и вечерком мы все узнаем.

Последние слова, произнесенные Катей окончательно утвердили в моей голове мысль о ее принадлежности к какому-то начальству у Изменяющих. Если она может давать команды, то явно она сама командир. Надо бы уже нарисовать схему этих сторон. Логическое мышление никогда не помешает, а разобраться в тонкостях структуры, которая явно присутствует как у Смотрителей, так и у Изменяющих стоит уже сейчас. Чем больше знаешь, тем легче понимать, кем ты являешься в этой игре - простой пешкой, или той, что дойдя до края шахматной доски должна стать королевой и решить исход партии. Подожди меня здесь, я схожу в магазин за продуктами. Можешь включить радио.

Маленькая девочка со взглядом волчицы,

Я тоже когда то был самоубийцей.

Я тоже лежал в окровавленной ванной

И молча вкушал дым марихуаны.

Ты видишь как в мире пасутся коровы

И как лучезарны хрустальные горы.

Мы вырвем столбы, мы отменим границы.

О маленькая девочка со взглядом волчицы -

пел “Крематорий” в динамике. Катю я машинально сопоставил с песней - “маленькая девочка со взглядом волчицы” - взрослая и уверенная женщина, готовая разорвать всех на своем пути и ребенок, закрытый внутри этой жестокой оболочки. Человек не наигравшийся в детство.

А я? Кто же я? И почему мне хочется доверять этому незнакомому человеку, особенно девушке. Мне, с которым так подло поступили. Пусть это подстроили Смотрители, но не все зависит от них. Если женщина решила уйти, значит она это решила окончательно и навсегда. И ни один Смотритель не может внушить такое. И после этого остается только боль, огромная зияющая рана, которую обычно заливают выпивкой и загулами. Но я обещал не мстить. А Катя…

“Эй, ты чего задумался? Пошли уже”. Голос Кати вывел меня из полусонного состояния. Похоже я заснул.

Комендант а по совместительству преподаватель Изменяющих - Виктор Петрович - был мужчиной предпенсионного возраста. Если он работал в “Грачевке” в семьдесят восьмом, то ему наверное уже около пятидесяти пяти. Самое странное, что у него в каморке стояла штабелями водка. Я насчитал наверное ящиков двадцать. Он горячо поприветствовал Катю и косо поглядел на меня. “Этот?” - угрюмо спросил он. “Угу”. “Петрович” - он подошел ко мне и протянул свою огромную руку - такие бывают у грузчиков со стажем, после падений на них нескольких ящиков и подъема последних обратно.

– Александр. Можно нескромный вопрос ?

– Валяй

– Зачем столько водки?

– Ты это позже у Кати спроси, оно тебе все и расскажет. Я не люблю об этом болтать. Давай лучше обсудим, когда мы с тобой начнем заниматься. Если не устал, то через час встретимся здесь у меня, а я пока подготовлю реквизит. По ходу дела и расскажу тебе, что ты за фрукт. На Катюху ты не обижайся, ей по должности голову забивать всякой ерундой нельзя, поэтому в курс дела тебя я веду. Кстати, а желудок у тебя крепкий?

К чему это он? Ладно, через час узнаем. На обратном пути я слушал рассказ о том, как простой врач-акушер Виктор Петрович, а затем грузчик пермского универсама Петрович стал Изменяющим:

– Стал он им случайно. Жил да был себе врач. Принимал роды, получал благодарности от мамашек. Но облюбовали роддом в Мотовилихе Смотрители. И устроили себе толи базу для экспериментов, то ли резерв Линий. И с семьдесят пятого

года смертность детишек и рожениц резко поползла вверх. Виктора уволили после того, как у него одна за другой скончались три женщины с детьми. Официально - за несоответствие занимаемой должности. Неофициально - чтоб не сглазил остальных врачей. На работу его с такой репутацией больше не взяли и он запил. Но так как был все таки интеллигенцией, то понимал, что работать надо и устроился грузчиком в универсам. Тебе конечно трудно представить в этом пропитом мужике врача, но так жизнь разукрашивает, что потом не отмоешься. И вот, однажды допившись до белой горячки он стал видеть Линии. И по дурости навязал Точек коллегам по работе. Слава богу отделались рухнувшим штабелем бутылок и упавшим в чан с рыбой грузчиком. Тут подоспели Смотрители и Петровича от греха подальше засунули в психушку. Он всем кричал, что видел такое, такое и что он этим может управлять. Там мы его и заметили. Потихоньку ввели в дело и поставили на непыльную должность. Только вот осталась одна проблема - видит Линии и работает он с ними только после стакана водки. Поэтому столько бутылок. Мы его конечно научили, как себя “вылечивать” после таких уроков, но человеку стыдно. Поэтому и не любит об этом говорить.

Слово за слово, мы пришли назад в блок. Соседняя дверь была приоткрыта и из-за нее доносились голоса девушек. “Пошли, познакомишься” - Катя пихнула меня в бок.

“О! Катюнчик приехал !” - раздался дружный крик.

– Знакомьтесь. Александр Бабинов. Человек, за которым охотится куча Смотрителей.

– Оля.

– Лена.

– Света.

Последний голос принадлежал девушке, с усилием передвигающейся по комнате. Еще раньше Катя рассказала ее судьбу. Девушка была обнаружена Смотрителями, когда пыталась убрать точку на Линии своей матери. Она попыталась сражаться, но силы были не равные и если бы не помощь Изменяющих, то девчонка бы погибла. Официально все девушки были студентками ВятГТУ. Неофициально проходили курс обучения на Изменяющих хрен знает какого ранга. Упорядочиванием структуры Изменяющих я решил заняться позже. Оля и Лена же были из новеньких - тех, у кого способности появились не сразу после рождения. Катя сказала, что обычно это сильный стресс, заставляющий мозг работать на полную катушку. Оля увидела, как ее любимую кошку переехал каток. На глазах же Лены “Шумахер” снес на переходе впереди идущих ребят по пути из школы на каток.

– Ну как девчонки идет учеба?

– Какая?

– В ВУЗе конечно!

– Нормально, только вот сессия на носу, а хвостов много, как Линий у тебя. Одна, две, три… Целых шесть. Мы впервые видим человека с шестью Линиями.

Я опешил. Как шесть. Если одну взяла Катя для борьбы с Вениамином, то их должно остаться пять.

“Кать, а почему у меня опять шесть Линий ?” - спросил я Изменяющую, что то колдующую у компьютера. “Ну девчонки, блин” - зло сказала она - “Кто вас за язык тянул” И уже обращаясь ко мне: “В этом то и вся причина. из-за которой за тобой охотятся Смотрители и есть интерес к тебе у нас. Петрович тебе все объяснит. Кстати тебе не пора уже идти? Прошло сорок минут!”

Пора, не пора, а пришлось топать назад к коменданту. А так уже вкусно пахло жаренными котлетами. И картошечкой. И грибочки я разглядел маринованные. Но на мои мольбы скали, что на голодный желудок Линии лучше видны. Дался им всем мой желудок.

Точка 6. Школа юного алкоголика.

Петрович меня уже ждал. И не один. Глянув на стол, я ужаснулся и понял, что все имели в виду и что должен выдержать мой желудок. На столе стояло восемь бутылок водки. Прикинув в уме, что четыре по 0,5 литра - это целых два литра, а смертельная доза близка к этой цифре, я поинтересовался: “Это все на один вечер?” “Угу”,- пробормотал Петрович.