Лимеренция

Долорес Х. К.

Вот оно.

К этому времени весь выпускной класс Лайонсвуда, должно быть, уже проснулся — если не вся остальная школа. Я уверена, что в кафетерии подают какой-нибудь изысканный бесплатный завтрак, любезно предоставленный рачительным родителем.

Мой желудок урчит при мысли о слоеных миндальных круассанах, ветчине и копченом чеддере "рости", которые стояли на столах в прошлом году, но для меня было бы слишком задерживаться, чтобы перекусить.

Мой телефон звонит как

раз в тот момент, когда стюардесса вызывает группу посадки, но я игнорирую его, поднимаюсь с колючего кресла в аэропорту и хватаю свой багаж.

Он звонит снова, пока я просматриваю свой билет, и служащий бросает на меня злобный взгляд.

— Извините, — бормочу я, но мой желудок уже скручивается узлом от осознания.

Должно быть, он нашел записку.

Ни свет ни заря в четверг утром на рейсе относительно пусто, большинство людей предпочитают располагаться в передней части самолета, поближе к выходу, чтобы иметь возможность пересесть.

Но Нью-Йорк не является для меня связующим звеном.

Когда я пристегиваю ремень безопасности, он звонит снова.

На этот раз я готовлю свои нервы к грядущим эмоциональным потрясениям и отвечаю.

Я не удивлена, что первые слова, слетевшие с его губ, были:

— Где ты, черт возьми?

Я делаю глубокий вдох.

Не поддавайся эмоциям.

Не позволяй ему забраться тебе под кожу.

Я знаю больше, чем кто-либо другой, что если я уступлю Адриану дюйм, он проедет милю.

— Не в школе, — решительно отвечаю я.

Взрыв смеха на другом конце провода звучит прерывисто.

— Ну, это я понял. Твоя спальня пуста. И я нашел твою записку. — Нотка неудовольствия в его голосе подсказывает мне, что именно он думает об этом жесте. — «Дорогой Адриан, я люблю тебя, но не могу строить будущее из-за того, кто не чувствует того же. С любовью, Поппи.» — растягивает он слова, и я слышу шуршание бумаги.

Он что, крошит его?

— Прости. Я не хотела, чтобы все так закончилось. — Я сглатываю комок размером с булыжник, образовавшийся в моем горле. — Но я остаюсь при том, что сказала.

— При необходимости над головой будут установлены кислородные маски. Чтобы запустить подачу кислорода, протяните руку и потяните маску на себя. Наденьте маску на нос и рот и стяните резинку через голову…

Адриан хихикает, и я знаю, что он услышал объявление громко и ясно.

— Итак, дай-ка я посмотрю, в курсе ли я, милая. Ты явно в самолете. Направляешься в… — Он делает паузу. — Не домой. Нет, ты бы не вернулась в Мобиль. У тебя нет паспорта, значит, и за пределы страны тоже.

— Ты не знаешь, что у меня нет паспорта, — парирую я.

—

Я действительно знаю это, милая. — Уверенность в его голосе сводит на нет все дальнейшие рассуждения на эту тему. — И я сомневаюсь, что ты выбрала бы случайное место. Я уверен, что у тебя финансовые ограничения, а это значит, что ты выбрала пункт назначения с умом. Дай угадаю… — Раздается цокающий звук. — Нью-Йорк. — Еще одна пауза. — Ты поступила в Пратт.

По моей спине пробегает холодок, но я стою на своем.

— Ты этого не знаешь.

— Ну, я этого не знал, — возражает он, и, клянусь, я слышу ухмылку в его голосе. — Но ты только что подтвердила это для меня. — И затем, более резко: — Ну и что? Теперь, когда Пратт выбран, я тебе больше не нужен? Один последний трах, и ты ускользаешь в совершенно новый штат, как незнакомка в ночи? Мне следовало оставить тебе денег на такси, когда ты уходила?

Я вздрагиваю.

Конечно, он злится — у него есть полное право злиться.

— Это не так, — возражаю я. — Так никогда не было. Ты знаешь это. Я хотела, чтобы у нас с тобой было будущее. Я собиралась разрушить всю свою жизнь, чтобы быть с тобой. Мне просто нужна была одна вещь.

Жизнерадостная светловолосая стюардесса уже идет по проходу, закрывая на ходу верхние отсеки.

— Знаешь, что я думаю, милая? — В ответ слышится насмешка. — Я думаю, ты используешь это как оправдание. Я уверен, тебе нужно будет что-то сказать себе, когда решение, которое ты принимаешь прямо сейчас, не даст тебе уснуть по ночам.

Мои пальцы все еще дрожат.

— Ты ошибаешься.

— Это не так.

— Я люблю тебя, Адриан. — Мой голос звучит так же ясно, так же сильно, как никогда. — Несмотря на то, что я ухожу от тебя, я отчаянно люблю тебя, и если ты можешь сказать мне, что чувствуешь то же самое прямо сейчас, я сойду с этого самолета. Я вернусь к тебе. Я брошу Пратт. Я брошу все, кроме тебя.

Резкий вдох с другой стороны — и затем тишина.

— Три слова, — продолжаю я. — Просто скажи, что любишь меня.

— Я… — Он запинается. — Пожалуйста, вернись ко мне. — Это звучит нехарактерно тихо, и я чувствую, что часть моей решимости вот-вот даст трещину. — Это всего лишь слова, милая. Ты знаешь, что я чувствую к тебе.

— Это не просто слова, Адриан.

Стюардесса подходит к моему проходу и указывает на телефон в моей руке.

— Мы готовимся к вылету, мэм. Устройства должны быть переведены в режим полета.

Я киваю ей, а затем говорю Адриану:

— Мне нужно идти. Мы собираемся взлетать…