Лиловый
Шрифт:
– - Удивительно, -- неожиданно перебила его Эннис, взглянула в его острое лицо. Он сбился с мысли, умолк; девушка вовсе остановилась, и они остались стоять друг напротив друга в неширокой аллее.
– - ...Прости, что перебила тебя, но я только сейчас заметила, что у тебя практически исчез акцент.
– - Акцент?..
– - не понял Леарза.
– - Ну да, акцент... я помню, когда я впервые встретила тебя, ты очень забавно говорил на нашем языке, смешно растягивал некоторые звуки и часто путался в падежах. А теперь только иногда можно расслышать... и то если
– - Ну, я ведь уже два года живу на Кэрнане, -- криво ухмыльнулся он.
– - И все вокруг меня говорят на вашем языке, должен же я как-то с вами общаться?..
– - Да, но...
– - Эннис смутилась будто, хотя на ее ровном лице сложно было что-либо прочесть с однозначностью.
– - У тебя нет биокарты...
– - И что, это делает меня обезьяной? А впрочем, по сравнению с вами я действительно и есть обезьяна. Вот Малрудан выучил руосский за два дня, а мне понадобилось два почти года, чтобы осилить чужой язык.
– - Не говори так, -- она всплеснула руками.
– - Ты, может быть, другой, не такой, как мы, но это не делает тебя хуже или лучше. Ах!..
– - она опустила голову.
– - Извини меня, пожалуйста, если я обидела тебя...
– - Нет, что ты, -- чуть растерялся и Леарза, поймал ее ладони.
– - Нисколько. Это я должен извиниться, я... слишком остро чувствую свою непохожесть на вас и часто срываюсь из-за этого... ведь я совершенно неуравновешенный человек, -- он усмехнулся, -- не умею держать свои эмоции при себе, как вы.
Уголки ее губ коротко дрогнули.
– - Мне кажется, -- тихо сказала Эннис, -- пока ты сам придаешь этому такое значение, ты никогда до конца не привыкнешь к Кэрнану. Не поймешь нас, пока не попытаешься понять... ведь ты даже не пытаешься.
– - Я-то не пытаюсь?
– - Да. Ты уяснил себе, что мы держим свои эмоции при себе, заклеймил подобное поведение, как дурное, и в глубине души презираешь всех нас за это. Так?
– - Что... нет, -- нервно оскалился он.
– - Как я могу вас презирать. Ваша раса гораздо дальше моей ушла по пути развития, вы создаете машины, которые могут вести себя точь-в-точь как люди...
– - Презираешь, -- упрямо повторила Эннис.
Он скривился и отпустил ее руки; а она вдруг сама прянула к нему и мягко обхватила за шею, привлекла его к себе. Она была такая теплая, светлые длинные волосы лезли ему в лицо, мешая дышать, но Леарза совершенно растерялся от неожиданности и не сделал даже попытки убрать их, так и замер в нелепой позе, вдыхая запах ее духов.
Потом уже она сама отстранилась от него и покраснела, когда услышала чьи-то шаги; одинокий прохожий, какой-то старик, прошел мимо них и не взглянул на них, но Эннис резко отвернулась и закрыла лицо руками.
– - Т-ты чего, -- ошарашенно окликнул ее Леарза.
– - У нас так не принято, -- еле слышно пробормотала она, -- но мне ужасно хотелось это сделать.
***
Это время перехода.
Тысячи лет тому назад именно в эти дни с севера к берегам Атойятль пришли первые переселенцы; они несли с собою веру в Человечество, веру в существование души.
Тысячи
День выдался пасмурный, но сухой, и казалось, вся природа застыла: ни дуновения ветерка, ни крика птицы. Толпа на площади перед дворцом тоже стояла практически неподвижно, все одетые в простые платья, с непокрытыми головами, несмотря на весенний холод. Все ждали.
Ожидание распростерло свои безмолвные душащие пальцы над Тонгвой.
Вот наконец свершилось; врата дворца открылись, и из мрака в свет тусклого дня вышел сам Наследник, одетый во все черное, высокий и худощавый, и на свету особенно четко проступили тонкие черты его строгого лица с глубоко посаженными глазами. Он ступил на каменные плиты, в молчании сделал шаг, потом другой...
Молчание.
Все знали, что сегодня он будет говорить перед собравшимися гражданами, все ждали этого часа; практически все население Централа столпилось на площади перед дворцом, желая выслушать его, как это делалось каждый год, и все с замиранием дыхания следили за ним. Фигура его хорошо видна была на свету против тени, отличная мишень. И он будто специально остановился, встал неподвижно, подняв глаза к небу, словно задумавшись о чем-то.
Наконец сказал:
– - К сожалению, сегодняшний день мне приходится начать с дурного. Тысячелетиями Анвин чтил память Арлена, нашего бога-покровителя, но наступают смутные, тяжелые времена; вера наша подводит нас. Узрите! Вот человек, замысливший поднять на меня руку.
Сотни голов повернулись в указанном направлении; люди остолбенели в изумлении.
Две башни возвышались на въезде, и на самой вершине одной из них было какое-то движение. Один человек схватил другого и с силою сдерживал, а тот, очевидно, пытался вырваться, заметил, что все смотрят на них, и тоже замер.
– - Брось ружье, -- холодно произнес Тегаллиано, фигуры которого зрителям снизу не было видно: толстяк с ледяным взглядом стоял на противоположной стороне площадки, у самого парапета.
– - Сейчас.
И руки разжались, выронив охотничью двустволку.
– - Орсо Кандиано, -- ветер разнес слова Наследника по площади.
– - Решивший, будто я представляю собой опасность для Анвина. Я вынужден разочаровать тебя: кроме меня, у Анвина нет другого навигатора в космической бездне, и потому я не могу допустить воплощения твоих планов в жизнь.
– - Проклятье, -- еле слышно прошептал Теодато, сжимавший кулаки в нервном волнении.
– - Этот глупец!
– - Теперь уже ничего не изменишь, -- так же тихо ответил ему Виченте. Братья стояли в толпе, подняв головы; глаза их были устремлены к фигуре хорошо знакомого им человека, двоих хорошо знакомых им людей на площадке башни.
Мераз держал Кандиано в медвежьей хватке своих сильных рук, не давая ему вырваться.
– - Однако я милосерден, -- добавил Фальер, -- и потому дарую тебе свободу, Орсо Кандиано. Ступай! Я верю, что ты найдешь истину. Что до закованного, который повиновался тебе... приведите его сюда.