Лилэр

Иолич Ася

– Нет, спасибо... Нет!
– крикнула Лиля, поворачивая направо, в переулок, и поправляя гарнитуру.

– Ладно! А что насчёт...

Чёрт. Лиля мотнула головой, пытаясь удержать тупой кусок пластика, но он соскользнул с уха, не зацепившись даже за серёжку, как это случалось обычно. Она попыталась схватить гарнитуру в воздухе, но та соскользнула куда-то вниз, на пол.

5. При одном условии

Глухой удар об капот. Перед глазами

потемнело.

По тормозам...

Лиля сидела, распахнув глаза, и в ушах стучало. Мерзкий, мерзкий звук.... Однажды они с отцом сбили собаку под Липецком. Нет, пожалуйста, нет... Только не это...

Тишина. Невероятная какая-то тишина... На асфальте, мокром от недавно проехавшей поливалки - отражение мигающего где-то позади светофора. Тёмные окна двухэтажных домов.

Одно окно вдруг зажглось, и Лиля пришла в себя. Лишь бы собака!

Она открыла дверь и шагнула наружу.

Перед капотом лежал человек, и Лиля зажмурилась, сжала виски руками, вспоминая, что теперь делать, но кровь отхлынула от лица и от головы, и мысли развеялись, как дым на сквозняке.

– Эй!
– Она шагнула вперёд, вспоминая силу удара.
– Эй! Вы живой... Живая?

Женщина пошевелилась, и Лиля схватилась за грудь, подбегая к ней, потом отскочила.

– Погодите... у меня тут аптечка...
– суетливо кинулась она в машину.
– Проклятая гарнитура! Лежите, пожалуйста, я позвоню в скорую!

Она кинулась к багажнику, потом за телефоном.

– Я жива.
– Женщина поднялась, немного пошатнувшись, и встала, придерживаясь за капот, потом поправила волосы.
– Остановись.

– У вас может быть сотрясение!
– воскликнула Лиля, перехватывая телефон, который так и норовил выскочить из трясущихся пальцев.
– Зачем вы встали? Ладно... Садитесь, я отвезу вас в больницу! Или скорую вызвать... Вы ударились головой?

Женщина молчала, пошатываясь. Лиля метнулась к ней, подхватывая под руку.

– Пойдёмте! Я отвезу вас! Чёрт... Проклятый телефон... Залезайте... Осторожно!

Кто-то посигналил на перекрёстке, и Лиля обернулась, потом снова смахнула карту на экране.

– Чёрт, тут только роддом рядом... В роддоме же не примут...

– Со мной всё хорошо.

Лиля повернулась к женщине, заглядывая той в лицо. В свете фонарей было видно, как она улыбается.

– Точно?
– Лиля почувствовала одновременно радость и угрызения совести за это облегчение.
– Может быть, я вас домой тогда отвезу? Где вы живёте?

– Бутово.

– Сейчас... Сейчас... А. А улица?

– Старозабежная. Я покажу.

Сфетофоры одноглазо подмигивали. Лиля вытащила сигарету и открыла окно.

– Простите ради бога. Я разговаривала с отцом.

– Дурная привычка, - сказала женщина, кивая на сигарету.

–

Знаю. Надо бросить... Давно курю. С шестнадцати. Стимула нет, - нервно улыбнулась Лиля, щелчком отправляя недокуренную сигарету за окно.

– А муж не против?
– Женщина снова кивнула, на этот раз в сторону кольца на пальце.

– Против. Он против, - вздохнула Лиля, глядя на навигатор.
– Тут нет такой, только Сатрокачаловская... Знаете что... вы лучше завтра всё же сходите в поликлинику. Давайте, я вам свой номер оставлю. если потребуются какие-то обследования дополнительные... или лекарства. Позвоните, хорошо? Как вас зовут?

– Ирма. От Старокачаловской я покажу.

– Красивое имя. Вот моя визитка. Звоните, договорились?

Женщина покрутила в руках белый прямоугольничек визитки, потом повернулась к Лиле.

– Ты занимаешься путешествиями?

– Да...
– махнула Лиля.
– Училась заочно на связи с общественностью, но не моё это. Отец пристроил. А тут как-то получилось...

– Тебя назвали в честь цветка?
– вдруг спросила с улыбкой женщина.
– Лилия, это ведь тот нежный цветок с пятнистыми лепестками?

– Да.

– У нас говорят, каждый цветок должен расти на своей грядке. Лилия, почему ты всё проклинаешь?

– День дурацкий, - честно сказала Лиля, доставая пачку из бардачка.
– Чёрт. Закончились. Я заскочу в круглосуточный, хорошо? Ирма, вы не против?

– Погоди. Ты же хотела бросить, - лукаво улыбнулась женщина.
– Может, это твой шанс?

Лиля пожала плечами, покосившись на женщину, потом взглянула пристальнее. Она же была светловолосой, почему сейчас волосы кажутся тёмными? Неужели кровь?

– Я была молодой, как ты, - сказала Ирма, вздохнув.
– Мою любовь предали. Знаешь, как это больно? Эту боль не выразить словами.

Лиля стиснула зубы, вспоминая крики Ромки под окном, пьяные, отчаянные.

– Я тоже предавала любовь, - сказала она.
– Ирма, у вас точно нет на голове раны? Ваши волосы потемнели...

– Это иллюзия, - улыбнулась Ирма.
– Игра света. Тебе кажется. Люди часто видят то, чего нет, и не замечают то, что есть. У вас столько красивых легенд... Нет им числа.

– "У вас"?
– переспросила Лиля, провожая глазами диодную вывеску заправки.

– Да. Их рассказывают даже детям. Как то сказание про девушку, которая жила с мачехой и сёстрами, а потом с помощью чуда оказалась во дворце и танцевала с принцем в неудобных туфельках.

– "Золушка"? Да. Но там ничего не было про неудобные туфельки. Просто очень красивые.

– Это уже о многом говорит, - рассмеялась Ирма.

– Ну, там же была фея. Может, она чудом сделала красивую обувь удобной, - улыбнулась Лиля.