Лилэр

Иолич Ася

– Всё?
– Вика подняла голову от смартфона.
– Так быстро?

– Да я спираль вынимала. Макс сказал, что готов.

Вика остановилась и удивлённо посмотрела на Лилю.

– Когда он сказал?

– Вчера... Когда коробочку с ключами дарил.
– Лиля глянула на подругу и улыбнулась.
– Не переживай, у нас ещё месяц! Оттянемся по полной! Это потом на девять месяцев сухой закон.

Веранда, прохладная, просторная, была очень живописной. Лиля долго искала ракурс, вертя смартфон над собой.

– Давай я сфоткаю, - улыбнулась

Вика.

Лиля листала фотографии, придирчиво разглядывая себя. Пора снова на пилатес. Марина Вадимовна говорила, что умеренные нагрузки во время беременности полезны, но лучше, если их начинаешь заранее.

Ветер шелестел искусственной травой в прямоугольных бетонных кашпо. Серая галька в большой миске посреди стола радовала глаз лаконичностью формы и однородностью цвета.

– Это фальшивые, - улыбнулась Вика, наблюдая, как Лиля с удивлением стучит галькой по столу.

– То-то я думаю, слишком лёгкие. Везде обман, - покачала та головой.

Девушка в льняном переднике унесла пустые тарелки и вернулась с блокнотом.

– Принесите вина и сразу счёт, - сказала Лиля.
– Поедем обратно на такси.

– Я не буду. Мне ещё работать.
– Вика смотрела на реку, по которой проплывал речной трамвайчик.
– Могу и за руль.

– А ты справишься после своей... малышки?

– А то, - подмигнула Вика.
– Сомневаешься?

3. Тихо падает в садах листва

Бокал вина навеял романтическое настроение. Лиля сидела, вспоминая вчерашний вечер. Макс скинул рубашку и шагнул к ней, прижав к стене, прямо в прихожей, как только они вернулись. Жаль, он не такой страстный, как Ромка. Просто устаёт на работе. Раньше он был, конечно, более внимательным к этой части их жизни... Но ведь четыре года брака. Мама говорила, что страсть со временем угасает, сменяясь теплом и уютом. Теплом и уютом...

– О чём грустишь, подруга?
– повернулась к ней Вика.
– Аль в салате по-милански не хватает трюфелей?

– А?
– откликнулась Лиля.
– Что?

– Ничего. Спрашиваю, чего кручинишься?

– Да так. Думаю, что брак - сложная штука. Макс раньше был такой... Ну, ты помнишь. Зажимал везде, хватал за всё. А сейчас устаёт. Мне не хватает его. Эй!
– Машина дёрнулась.
– Ты что!

– Прости!
– Вика испуганно глянула на неё.
– Коз-зёл. Подрезал. Не заметила. Но твой отец вон, до сих пор любит Марь Тимуровну.

– Купить квартирку в Париже и летать к жене на выходные - показатель любви?

– Она вроде об этом и мечтала.

– Ты бы так смогла? Я вот - нет.

– И я нет, - вздохнула Вика, паркуя внедорожник под яблоней.
– Но у меня ни мужа, ни квартирки в Париже. Не из чего выбирать. Марь Тимуровна счастливая женщина...

Лиля сидела в кабинете, автоматически кликая в окошке бронирования и почти не слушая, что ей щебечет очаровательно вздорная клиентка с собачкой на коленях. Мама - счастливая женщина? Папа вернулся тогда,

но мало что рассказывал о своём прошлом. А до его возвращения мама частенько плакала за рюмкой самогонки с тёть Нюрой на кухне. "Да успокойся ты, Машка, - говорила тёть Нюра.
– Наиграется с Нинкой этой - вернётся".

Он никогда не рассказывал про свою вторую семью, вернувшись к маме. Да они и не спрашивали. Прошлое надо оставлять в прошлом, так сказала мама однажды, сидя на кухне с рюмкой. Как же она любит его... Простила ему всё, и ту женщину, и явно криминальное прошлое... Или это не любовь? Но что тогда?

Воспоминания очень больно обжигали. Лиля сжала челюсти, потом широко и фальшиво улыбнулась девушке, вкладывая в папку с договором памятку из стола. Египет... За такие деньги можно было отправиться в тур по Италии, а не тюленить две недели у бассейна, но, с другой стороны, она могла понять желание просто отдохнуть.

– Спасибо, - прощебетала девушка. Она вспорхнула со стула, хлопая наращёнными ресницами, и собачка покорно повисла у неё под мышкой.
– Хорошего вечера!

Вечер плыл над рекой в хороводе огней, красных и белых, и гудках машин. Пробки, пробки, вечные пробки... Все спешат домой. Радио что-то болтало задорным голосом ведущего. Лиля потянулась было переключить станцию, но махнула рукой. Пусть будет.

Она тихонько зашла в квартиру. В голове крутились строчки песни. "Как мне несколько часов прожить... Тихо падает в садах листва..."

Чёрт, вот ведь привязалась. Ботинок Макса не было в прихожей. В квартире было темно. Наверное, опять остался на Староконюшенном, когда увидел пробки.

Телефон пиликнул.

"Люблю тебя, солнышко", - прочитала Лиля. "Жду тебя дома", - набрала она с улыбкой в ответ.

"Пик... Пик... Пик..."

– Лиля, зайди к шефу, - подмигнула Вика.
– У него там вроде для тебя новости.

Лиля удивлённо заглянула к Олегу Михалычу. Тот сидел в своём кресле, чрезмерно пухлом для небольшого кабинета. В прошлом здании, на Кропоткинской, кресло смотрелось куда органичнее, но там были проблемы с парковкой, и тот хрыч из квартиры сверху, который полтора года подряд делал ремонт, раздражал клиентов. "Он там, наверное, стену-соты строит", - сказал наконец Олег Михалыч, качая головой, и уже через неделю после этих слов они въехали сюда, в старинный маленький дом в одном из переулков, тихий, уютный, со старыми яблонями во дворике.

– Мне предложили директорский тур. Португалия. Мадейра. Я не еду. На операцию надо ложиться.

– Колено?
– сочувственно кивнула Лиля.

– Да. Ну так что?

Лиля с восторгом и удивлением уставилась на шефа.

– Директорский? Мне?

– Да. Тебе с Максом. Ну так что?

Воробьи прыгали по синей полупрозрачной крыше крылечка, потом, хлопая крыльями, на неё приземлился голубь и начал расхаживать, громко топая.

– Ты опять куришь.
– Вика вышла на крыльцо, потирая нижнее веко так, чтобы не посыпалась тушь.