Лилэр
Шрифт:
– Привет!
– Лиля уверенно шагнула через порог, оправляя задравшуюся мини-юбку.
– Олег Михалыч, я отлучусь на полчасика после первого клиента, хорошо?
Небольшое, но очень гордое турагентство, как о нём говорил сам Олег Михалыч, вполне могло позволить себе отлучку одного из популярных менеджеров. Шеф кивнул. Лиля зашла в небольшой светлый кабинет с видом на окна старинного дома напротив и нажала кнопку питания на системном блоке.
2. Везде обман
– Всё включено. Питание - отличное. Говорю по собственному
Белозубая улыбка тоже была включена в Лилин фирменный пакет обслуживания "по высшему разряду", и солидный пузатый мужчина напротив повернулся к жене. Та подняла бровь и протянула руку к тонкой чашечке с сияющим ободком.
– Пупсик, если мне там не понравится, тебе придётся меня утешать Мальдивами, - капризно надула она губки.
Лиля глянула на часы. Без пятнадцати. Если они не решат сейчас, брать тур или нет, она опоздает в клинику. Она улыбнулась снова, настолько широко, насколько позволял ревнивый взгляд женщины напротив. Пф! Нужен ей, Лиле, этот пузан с красной рожей. Такое уж прямо сокровище... Хотя, деньги иногда действуют как фильтр на фотке. Взглянешь на портрет в рамке из долларов и евро, и сразу морда на нём как-то симпатичнее.
– Бронируйте, - решительно сказал пузан, покосившись на жену.
– Ваши паспорта, загранпаспорта...
Пузан разглядывал вырез её рубашки так, будто впотьмах уронил туда ключи от машины. Это отвлекало и нервировало, причём не только Лилю, но и его жену. Лиля еле удерживалась, чтобы не застегнуть ещё одну пуговку. Не для тебя ягодка зрела, сказала бы баба Даша. Фу, мерзопакостный типчик.
Лиля чиркнула зажигалкой и стояла у небольшого заднего крылечка, ожидая, пока выйдет Вика.
– Привет. Чего не зашла с утра?
– Подруга, как всегда, в своём репертуаре: волосы завёрнуты в небрежный пучок, на ногах какие-то бабулины тапки.
– Вчерашний клиент замучил, - фыркнула Лиля, одёргивая рубашку.
– Вернулся добить, наверное. Весь мозг вынес. Жена у него мозгоклюйка та ещё. Сигарет опять нету? Дать?
– Нет, не хочется.
– Вика поправила волосы за ухом.
– Ты не надумала уйти к отцу в автосалон? Тебя там с руками оторвут. И с ногами, - улыбнулась она, глядя на десятисантиметровые шпильки Лили.
– Ты там будешь сиять поярче машин.
– Не-а. Не хочу быть у него на виду. О, Вика!
– вспомнила вдруг Лиля, поворачиваясь к подруге.
– Я обещала тебя покатать. Хочешь со мной пообедать сегодня? Посидим на веранде с видом на реку. Я угощаю, - добавила она, видя, как Вика прикусила губу.
Вика кивнула. Лиле стало немного неловко. В памяти всплыло, как в детстве, пока отец не вернулся к маме, она ходила к Вике вечерами в надежде на плотный ужин, и как они вдвоём стояли на обочине дороги, продавая урожай яблок из сада бабы Даши. Викин отец не пропадал на много лет после её рождения, чтобы вернуться потом с несколькими квартирами и состоянием очень сомнительного происхождения, но и не заработал достаточно, чтобы дочь имела возможность перебирать работу. Теперь же Вика работает в том же турагентстве, и вряд ли она попала бы на это место, не будь Олег Михалыч другом Лилиного папы. Но это не вина Лили. Просто... так сложилось.
Клиника
– Ты вчера прямо звездой была, - улыбнулась Вика, поглядывая на подругу.
– Смотрю, всё по высшему разряду. Реснички, ноготочки...
– Я и бровки обновила, - кокетливо подняла бровь Лиля.
– Хорошо, у меня держатся так долго. Ты не хочешь сделать? Пудровое выглядит естественно.
– Не.
– Вика сморщилась.
– Я, знаешь, за натуральность.
Лиля пожала плечами, открывая дверь клиники. Девушка за стойкой администратора вежливо встала им навстречу.
– Ваш приём на следующей неделе, Виктория Олеговна, - сказала она, тыкая пальцем в планшет.
– Это у меня сегодня, - кивнула Лиля.
– Я перенесла на десять. Вик, ты тоже решила сюда ходить?
Клиника была дорогой. Это чувствовалось от самого порога. Никакого вычурного золота, никаких вульгарных деталей, аляповатых мелочей, которые должны изображать роскошь, но лишь придают заведению дешёвый вид, несмотря на зарвавшийся прейскурант. Лиля обеспокоенно взглянула на подругу, но та пожала плечами.
– На здоровье нельзя экономить, - сказала она с улыбкой.
– Особенно когда тебе около тридцати. Это, знаешь, важнее ресничек и ноготков.
Лиля опять почувствовала лёгкую неловкость. Отец обеспечил её квартирой и "корочкой", ради которой ей целых восемь раз пришлось ездить в универ. Пытался, наверное, искупить вину за её сиротское, нищее детство в том вонючем клоповнике. Но она не виновата, что ей повезло, в отличие от Вики. Почему сейчас все видят только то, что ей дал отец, вернувшись? Почему никто не видит, как она сама старается? Неужели кто-то добровольно бы вернулся в то время, когда приходилось собирать бутылки?
– Решились?
– спросила Марина Вадимовна, стоя в своём белоснежном идеально сидящем медицинском костюме и щёлкая перчатками.
– Месяц придётся предохраняться барьерным методом. Я распечатаю памятку. Ты молодец. Сейчас многие оттягивают до тридцати, а то и дольше.
– Ну, мне со вчерашнего дня двадцать пять, - напомнила Лиля с натянутой улыбкой, ёрзая на страшном кресле и оправляя одноразовый халатик.
– Максу за тридцать. Наверное, дозрел. Мы уже четыре года женаты.
– Двадцать пять - самый расцвет юности, - сказала Марина Вадимовна, исчезая за подолом халатика.
– Вдохни. Задержи дыхание.
– Вэ-э-э, - с отвращением передёрнулась Лиля, сводя наконец ноги.
– Фу.
– Ну что же сразу "фу", - рассмеялась Марина Вадимовна, снимая перчатки и садясь за компьютер.
– Скажи спасибо, что мы живём в современном мире. Раньше барьерный метод знаешь какой был?
– Знаю, - снова передёрнулась Лиля.
– Читала. Бычьи кишки.
– Ну вот. И рожали в итоге, сколько получится. А сейчас - поставил спираль и радуйся жизни. Раньше ещё какой-то риск был, а теперь гормональные... Да. Наука не стоит на месте. Ну, всё. Мазочки у тебя прекрасные. Теперь следующий визит через полгодика, но, думаю, ты раньше придёшь, - подмигнула доктор.
– Удачи.