Ликвидатор
Шрифт:
"Некто Федорчак", приехавший на смену Игорю, оказался коренастым, круглолицым партизанским старлеем, почти моим ровесником, родом из Трускавца. Характер у него оказался покладистый. По профессии он тоже был химиком, работал в Северодонецке, "варил" индигоидные красители. Звали Федорчака Женей, или "Геныком", по-западноукраински. Генык быстро сошелся с шахтерами. Он занял койку рядом, и перед сном часто развлекал меня сочными байками из своей гражданской жизни, пересыпая рассказы междометием "О-о-от" - украинский аналог русского "вот" - что придавало его повествованиям характерный шарм. ("Я тогда йому и кажу, о-о-от, серная кислота прийшла из Березников, о-о-от, и сертификат у ней другой, о-о-от...")
...Генык
В бытовке никого нет. Я сбрасываю промокшие ватник, гимнастерку, рубаху и брюки. С трудом стаскиваю сапоги и носки. Ноги гудят. Генык снабжает меня куском туалетного мыла и - во буржуи!
– вьетнамками. Я иду в душ.
Блаженство. Горячая вода. Обжигающие сильные струи. Ароматное - земляничное - мыло. Я чувствую себя сибаритом.
После душа наваливается голод. Пока я одеваюсь в чистое - здесь, на АБК-1, в ходу только белые или темно-синие робы и обрезанные по щиколотки белые же бахилы - Генык курит, выпуская дым в форточку.
– Пошли, перекусим в столовой, в мене зайвый талон есть.
– Его радушие не имеет пределов. Партизанам не разрешалось есть в станционной столовой, но я знал от Игоря, что там кормили клево, повара были штатные, а значит, борщ был борщом, а не бурдой из подгнивающей капусты со слоем топленого жира на поверхности, как в родной бригаде.
Талон не понадобился. В пересменку в столовой было пусто, и нам навалили от сердца и борща, и гречневой каши, выдали по паре котлет. Малосольный огурец и два стакана яблочного сока были достойным украшением пира. Мне казалось, что так вкусно я не ел уже несколько лет. Бригадная жратва вспоминается с содроганием.
Дождь на какое-то время прекратился. После бани ощущение простуды прошло; "чистый" бушлат не помешал бы, но на АБК-1 их не держали, и я пододел три рубахи под белую фланелевую куртку атомщика. В ожидании попутного борта для меня мы выкурили по сигарете, стоя у центрального входа. Ветер лохматил на доске объявлений края записок, написанных от руки. Чаще всего встречались "Ищу...", "Разыскивается...", и варианты вроде "Толик Клебанов, нас переселили в Киев на ул. Гончарова, дом...", "Валя Г., найди меня в пионерлагере, корпус...". Очень часто встречалось слово "война" - так местные называли аварию и все, что происходит после нее. "Ищу Виктора Д., до ВОЙНЫ был механиком дизельной 3-го блока...".
Стена Чернобыльского плача.
Я передернул плечами. Стало не по себе.
Небо снова расквасилось дождем. Генык отправился в прачечную, а я, узнав, что грузившаяся в этот момент на площади команда едет в родную "Чапаевскую", напросился в попутчики.
В кабине я посажен у окна. Водитель и старший команды, молодой лейтер, уважительно поглядывают на белую униформу. Несмотря на пододетые рубахи, станционная роба не спасает от холода, и водила предусмотрительно включает печку. Елы-палы, я, наверное, для них уже "дед"... Я подумал, засыпая под монотонный шум дождя, что начинаю привыкать к станции, к дикому укладу моей жизни последних... дней? Недель? Месяцев? Кто считал...
Я притерся к ЧАЭС. Она больше не пугает меня; в какой-то неуловимый момент станция стала частью меня, и взамен я стал частью ее, как и сотни тысяч других, втянутых дрогнувшей рукой оператора "четверки" в нечто, равного чему не знала планета.
17
"...Разработанные и внедренные химиками АН Украины (А.А.Чуйко, А.Чуприн, Л.И.Руденко и др.) эффективные методы дезактивации в первые месяцы после аварии позволили снизить концентрацию радиоактивных аэрозолей в развале 4-го энергоблока. Были разработаны химические препараты и методы пылеподавления и закрепления грунтов (В.П.Кухарь, В.В.Благоев, В.Г.Скляр и др.). Нашли практическое применение и методики очистки питьевой воды от радионуклидов, предложенные специалистами Института коллоидной химии и химии воды АН Украины (В.В.Гончарук и др.)."
Из сайта "Чернобыль"
Шевчук ковырнул лопатой отслоившийся от бетона лапоть полимерной пленки. Размер оторвавшегося куска нас явно не впечатлил. Я с тоской окинул взглядом "фронт работы" - задний двор центрального корпуса, вымощенный бетонными плитами и покрытый поверху полимерным "пылезакрепляющим составом". Нам приказано очистить бетон от покрытия.
Идея, которая когда-то кому-то показалась гениальной, в итоге превратилась в головную боль - пленка легко сдиралась покрышками бортов и БТРов, снующих через промплощадку. Она постепенно отслаивалась лохмотьями-"языками", под которые набивалась радиоактивная пыль, носимая ветром по территории. В общем, хотели как лучше, а вышло как всегда.
К нашему разочарованию, пленка не хотела расставаться с бетоном так просто. Пятнадцать бойцов нашей команды уныло скребли плиты, а я в это время прикидывал, что можно сделать с приданной нам пожарной машиной. Как сказал ставящий задачу полкан из Опергруппы, после того, как покрытие будет снято, пожарники "взбрызнут" плиты, смыв пыль, накопившуюся под пленкой. Тебе бы лопату в руки сейчас, певун такой-растакой... В общем, ясно: мартышкин труд, вручную с задачей не справиться.
Старший пожарного расчета, словно прочитав мои мысли, сказал:
– Я могу надуться и смыть это фуфло, но воды в баке мало, а расход у машины большой - хватит минут на пять-семь, не больше...
– Давай попробуем. Все равно вручную долбаться медленнее. Сколько времени тебе надо, чтобы заправить цистерну?
– Я прикидываю, где пожарные могут набрать воду, и ничего умнее пруда-накопителя в голову не приходит.
Пожарный сказал, что из накопителя они уже заливались, и не однажды. Проблема была в том, что на заправку уходило до получаса - помпа слабовата...
На круг с дорогой выходил почти час. Кисло.
Мы молча наблюдаем за тем, как бойцы, матерясь, скребут бетон. Радиоактивная пыль, поднятая лопатами, висит в воздухе, давит на нервы. Я почти физически представляю, как она проникает сквозь намокшие от дыхания волокна наших лепестков, оседает в легких...
Пожарка надсадно гудит разношенным мотором. Через пять минут работы брандсбойта всего лишь около трех квадратов бетона лишились "защитной" чешуи. Пока пожарные едут за водой, я посылаю своих в отсидку. Самому мне на случай внезапного появления начальства надо крутиться на "фронте"... На открытом месте сидеть неохота. Оглянувшись, я иду к разворованному до изумления "Уралу", брошенному в лихорадке первых дней метрах в пятидесяти от главкорпуса. Постепенно, после того как его "разули", с него сняли все, что могли снять с помощью отвертки, гаечного ключа и молотка. Я щелкаю дэпэшкой, взятой у дозера, промеряя уровень в кабине. Стекла были еще целы, и, к моему удивлению, в кабине было всего сорок-пятьдесят миллирентген.