Ликвидатор
Шрифт:
У входа курят тезка-Иванов и Игорь, который со скучным выражением лица оповестил меня о том, что ночью ему приезжает замена. Некто Федорчак.
Мне грустно. Игорь был для меня всезнающим, всепомогающим жрецом станции, который делился со мной ее секретами.
Шахтеры как следует надрались на проводах. Я попрощался с Игорем еще до полуночи и уснул почти сразу, не обращая внимания на гульню в палатке.
Завтра мне снова на станцию, на этот раз - на крышу тройки. Все делают круглые глаза, когда я говорю об этом. Дрюня говорит, что крыша - "самое то" на ЧАЭС. Поживем - увидим.
...Утром на тумбочке я обнаруживаю солнцезащитные очки -
Я надевал их в каждую следующую ходку, не обращая внимания на наезды отцов-командиров, жаждущих лицезреть мои глаза в момент раздолбона. Отмазка была железной - врачи рекомендовали одевать очки для защиты глаз от излучения в непосредственной близости....... И т.д., и т.п..
Я унаследовал их от жреца ЧАЭС.
ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ ...Тот вооружен
7 августа 1986 г.
"...Взрывы привели к полному разрушению реактора и его активной зоны, систем охлаждения, а также здания реакторного зала. На крышу машинного зала (третьего энергоблока - СБ), на территорию вокруг АЭС были выброшены железобетонные и металлоконструкции, графитовые блоки и их куски. Из жерла реактора поднимался столб продуктов горения в несколько сотен метров высотой, и мощный поток газовой радиоактивности."
"... куски арматуры, графита сбрасывали руками с крыши машинного зала..."
...Спины в пропитках перед моим лицом монументальны, как у скульптур сталинских времен. Мы синхронно подымаемся на пару ступенек вверх по лестнице и снова застываем. Кто-то тянет носом:
– Ну, бля, газанул...
Очередь отзывается смехом. Однако шутки и подколки быстро угасают, как, наверное, погаснет и зажженная в этой атмосфере спичка. Курить не разрешается. Впрочем, с этим мало кто считается, судя по устойчивому табачному духу.
Воздух недвижим. Жарко. Душно.
Отметка "14".
Ждать, по всей видимости, нужно еще часа три...
Каждая ходка на станцию - событие. Ходка на крышу третьего энергоблока - апофеоз всего, что я видел на ЧАЭС.
Оба энергоблока - третий и четвертый - конструктивно находятся в одном здании, под единой крышей. При желании можно подняться на крышу "тройки", расположенной на высоте более 70 метров, поплутать немного по переходам с уровня на уровень, затем, ориентируясь на полосатую трубу-этажерку, подойти к развалу и даже заглянуть в жерло "четверки".
Это при желании.
Мы часто спорили: сможет ли подобный смельчак самостоятельно спуститься вниз. Может, и смог бы. Первые пожарные смогли. Те, кто уже умер.
Крыша была многопрофильной - в нескольких местах, для того чтобы добраться до верхних площадок, надо было карабкаться по пожарным лестницам. Коварство и непредсказуемость радиационного поля, постоянно меняющегося из-за "выхлопов" из разрушенного реактора, делали работу на крыше стрессовой и непопулярной среди ликвидаторов. Самые высокие радиационные поля (местами
Одним из факторов, сильно усложняющих качественную и быструю очистку крыши "тройки", было то, что большое количество разрушенных при взрыве ТВЭЛов, графита и твердых кусков топлива упало на крышу "тройки" в местах, покрытых (в нарушение строительных норм для такого рода зданий) толстым слоем обычного битума. При пожаре этот слой расплавился от нагрева, и высокорадиоактивные твердые куски втянулись в жидкий битум, как в трясину.
Потом битум затвердел. Никаких следов от "утонувших" кусков на поверхности не осталось. Находить их приходилось, как трюфели - почти по нюху. Дозеры отмечали выявленные места утонувших твердых остатков вешками.
Когда я увидел эту картину в первый раз, параллельно с инструктажем гражданского "выводящего", - "Сталкер" Стругацких живо пришел на ум. (Ходить только туда, где отмечено. Если сомневаешься - брось гайку, подожди - не пропадет, не исчезнет ли...) Ощущение нереальности, киношности происходящего не прошло даже после третьей, пятой ходки. Стоило только взглянуть на экипировку, которую мы надевали: помимо "пропитки" и шлема, на туловище накидывались своеобразные "латы" из свинца - две тонкие плиты, связанные проволокой и прикрывающие грудь и пах спереди, спину и... гм-м-м... ниже спины - сзади. Лицо защищалось пыленепроницаемыми очками и тяжелым "баночным" респиратором РПГ-67. В первую ходку мы надевали также и бахилы от ОЗК, которыми пользовались, как и респиратором, по очереди - на всех не хватало. На руки надевали рукавицы. Передвигаться в таком "наряде" было уже само по себе непростым делом, а уж работать в нем...
На стене отсидки-капонира нарисован кирпичом и мелом трехмерный план крыши, выполненный на высоком - без иронии - художественном уровне. Выпускающий гражданский, плотный светловолосый мужик лет пятидесяти - то ли из Курчатовского, то ли из Минатомэнерго, - спокойно и внятно ставит задачу. Я иду первым из моей команды. Сознательным героизмом тут не пахнет, просто хочется поскорее покончить с этим проклятым ожиданием неизвестного. Примерно как в приемной дантиста. Сидишь-сидишь, нервничаешь; все блатняки лезут без очереди, а тебя все не зовут, и хочется уже только одного - выдрать проклятый зуб, и чем скорее, тем лучше.
...Для того, чтобы понять, до какой степени "заведена" психика человека, впервые занаряженного для работы на крыше, представьте себе следующую картину.
Вообразите лестницу в подъезде двадцатипятиэтажного дома. Это проход, ведущий в надстройку-капонир (и далее на крышу "тройки"), находящийся где-то на высоте 70 метров. На площадках написаны красной краской номера уровней-этажей. Только дверей и окон на площадках нет. Тускло светят лампочки дежурного освещения. Вентиляция воздуха практически отсутствует. Духота. Полумрак.