Лихорадка в крови
Шрифт:
— Сделаем там привал, — решил Доминик. Никто не возражал, и они быстро преодолели расстояние до привала.
Фольке отошел в сторону, чтобы справить нужду. Не будь в отряде женщины, он бы предпочел не отходить от товарищей, но присутствие Виллему требовало от них рыцарского поведения.
— Зайдешь за этот камень и дальше ни шагу, — предупредил его Доминик.
Фольке кивнул, спустился к воде и скрылся за скалами.
— Неужели этому ущелью не будет конца? — вздохнул Йенс.
—
— Если б у нас был хоть какой-то обзор! — вздохнул Кристоффер. — А то деревья и скалы заслонили все вокруг.
— А по-моему, горы стали чуть ниже, — заметила Виллему. — Может, выход из ущелья уже недалек?
Все согласились, что она права. И снова у них затеплилась надежда на благополучный исход.
— Сколько надо времени, чтобы справить малую нужду? — вдруг спросил Кристоффер. Занятый своими мыслями, он позабыл о присутствии Виллему.
Ее не смутили его слова, но взволновала та же мысль, что заставила его их произнести.
— Мне это не нравится! — воскликнула Виллему, вскочив на ноги. — Идите и посмотрите, что ним случилось. А я лучше не буду смущать его.
Доминик, Йенс и Кристоффер были уже у скалы. Она загораживала им вид на реку, но была так близко от места привала, что опасности оттуда никто не ждал.
Виллему услыхала их испуганные возгласы и бросилась к ним.
Фольке лежал в воде, лицом вниз. Видимо, кто-то держал его голову под водой до тех пор, пока он не захлебнулся. Виллему горестно вскрикнула, ее охватило чувство острой жалости и обреченности.
Добрый, простодушный, робкий Фольке уже никогда не вернется домой в Эльмхульт.
8
Солнце достигло горного хребта, его лучи отразились в бурных потоках воды и ослепили Виллему.
Оцепенев от ужаса, она смотрела, как мужчины пытались вернуть Фольке к жизни, сами не веря в успех собственных усилий.
Позади послышался слабый шорох, Виллему быстро обернулась и успела заметить человека, убегавшего с их стоянки с тяжелой ношей под мышкой.
— Они украли наши мушкеты! — закричала она.
Мужчины бросились обратно за скалу.
Кристоффер опередил всех и увидел человека, медленно бегущего к лесу с их оружием. Бежать с мушкетами было неудобно, и два или три из них он уронил на землю. Пока он мешкал, не зная бежать ему дальше или подбирать мушкеты, Кристоффер почти настиг его.
— Проклятый пес! Он мне ответит за Фольке! И за Ёте!
— Кристоффер, будь осторожен! — крикнул Доминик.
Они с Йенсом пытались нагнать его.
— Неужто я не слажу с этим оборванцем? — крикнул в ответ Кристоффер.
— Возможно, он не один!
— Тем лучше!
Вольный
Они уже скрылись в лесу. Виллему слышала треск кустарника.
— Кристоффер, не будь дураком, вернись! — крикнула она. — И ты, Йенс, тоже! Вернитесь, пока не поздно!
К счастью, Йенс послушался ее и остановился. В то же время грянул выстрел и пуля просвистела мимо его коленей. Он упал прямо в болото.
— Их там много! — крикнул он Доминику.
— Я так и думал. Они стреляют сверху. Кристоффер! Назад!
Но было уже поздно. Из леса доносились звуки рукопашной.
Виллему, Доминик и Йенс укрылись от пуль за камнем, сейчас они ничем не могли помочь Кристофферу. Бежать через болото означало верную смерть. Вольные стрелки в лесу уже успели перезарядить мушкеты и поджидали добычу.
Однако и им не было видно, как развивалась схватка в кустах. Они находились слишком высоко на скале, а Кристоффер дрался с их товарищем у ее подножья.
— Надо же помочь Кристофферу! — всхлипнула Виллему.
— Но как? — спросил Доминик.
— Нельзя как-нибудь обойти болото?
— Стоит нам пошевельнуться, и сюда полетят их пули.
— Как он мог так легко попасться на их уловку! — причитала Виллему.
— Умные люди тоже допускают промахи, — мрачно сказал Доминик. — Теперь вопрос в том, как нам самим отсюда выбраться?
— Ты хочешь уйти без Кристоффера?
— Мы должны спасать тех, кого еще можно спасти.
Но Доминик поторопился похоронить Кристоффера. Неожиданно тот показался из-за кустов. Он еле держался на ногах, был весь в крови, но живой.
Кристоффер остановился. Несмотря на дальнее расстояние, они видели, что он сияет от радости.
— Одним вольным стрелком меньше! — гордо крикнул он. — Я трижды всадил в него нож. Один раз за Ёте, другой — за Фольке и третий — за лошадей!
Виллему почувствовала дурноту.
— Замолчи! — попросила она.
Доминик с отеческой нежностью погладил ее по руке.
Кристоффер пошел вдоль лесной опушки на северо-восток, там вольные стрелки не могли его видеть.
— Недурная мысль, — одобрил его Доминик. — Быстро спускаемся к реке и идем берегом, прячась за камнями.
— А Фольке?
— Увы, мы не можем сейчас похоронить его.
У Виллему сжалось сердце, хотя она понимала, что хоронить Фольке — это обрекать всех на гибель.