Лицом к лицу

Киншоу Эва

Ванесса смотрела на него широко раскрытыми глазами. Ее губы по-прежнему были приоткрыты, но она молчала, не зная, что сказать.

— Я даже начал задумываться, способен ли вообще на глубокое чувство, — тихо признался Эдвард.

— Ты хочешь сказать, что никогда не любил? — хрипловатым от волнения голосом спросила она.

— По-настоящему — нет.

— Наверное, тебе просто не встретилась женщина, которая смогла бы пробудить в тебе любовь.

— Не знаю, — пожал плечами он. — Возможно, это чувство вообще

доступно не всем. Но когда я встретил тебя, у меня впервые появилась надежда…

— А если она не оправдается? — спросила Ванесса, внезапно почувствовав, как лихорадочно забилось ее сердце.

Ее так и тянуло сказать, что она согласна проверить это. Откровенность Эдварда оказалась сильнее любого другого оружия, и она готова была сдаться на милость победителя.

— Ну, мы с тобой все-таки взрослые люди, — произнес он, — и постараемся не делать глупости. Может быть, ты рискнешь поискать в своем сердце уголок для парня, который отчаянно хочет тебя, но не обещает вечной любви.

— Я никогда не думала, что способна на близость с мужчиной, в чувствах которого не уверена, — медленно проговорила Ванесса. — Но сейчас мое сердце открыто для тебя, хотя, быть может, и ненадолго. Идем.

И она первой вышла из кухни.

Эдвард распахнул перед ней дверь своей спальни. Ванесса остановилась на пороге. Она еще ни разу не заглядывала сюда. Прямо перед ней на противоположной стене висело зеркало, и когда она увидела в нем горящий желанием взгляд Эдварда, легкая дрожь пробежала по ее телу.

Она повернулась к нему и негромко, но твердо сказала:

— Я сделала свой выбор. Обратного пути нет. — На его лице появилась легкая улыбка, в которой ей почудилась ирония, и она смущенно спросила: — Может быть, я слишком тороплю события?

Он взял ее руку и поднес к губам.

— Нисколько.

Ванесса настороженно посмотрела на него.

— Послушай, если ты считаешь, что я беру на себя слишком много…

— Перестань. Это единственный способ выйти из тупика, в который мы себя загнали, — мягко сказал Эдвард, обнимая ее, и начал целовать.

Едва его губы коснулись ее рта, как она тут же забыла обо всех своих опасениях. Они снова стояли так, что Ванессе было видно собственное отражение в зеркале. Она наблюдала, как Эдвард стягивает с нее блузку, и это зрелище странно возбуждало ее.

Он с удивлением уставился на серый шелковый бюстгальтер, украшенный вышитыми розами.

— Это мой любимый, — краснея, выдохнула девушка.

— А я уж было решил, что ты надела его специально, чтобы свести меня с ума, — прошептал Эдвард.

— Нет, я ведь не знала, что тебе понравится. — Она покраснела еще больше. — Вообще-то, это гарнитур. Комплект с трусиками.

Он негромко рассмеялся и взялся за пуговицу ее джинсов.

— Так значит, скромница мисс Перри питает тайную страсть к

изысканному нижнему белью?

— Да, — признала Ванесса.

— Я надеюсь, она не станет возражать, если я сниму с нее джинсы, чтобы оценить весь гарнитур по достоинству?

— Не станет, — с улыбкой сказала девушка, постепенно преодолевая смущение. — Но только после того, как ты снимешь с себя вот это. — Она слегка потянула вверх его тонкий спортивный джемпер. — Мы должны быть в равном положении.

Эдвард быстро стянул джемпер через голову.

— Так лучше?

— Угу.

Она прижалась щекой к его груди и рассмеялась.

— Что тебя так развеселило? — слегка обиженно спросил он.

— Ничего. Просто я вспомнила, как ты пел, когда мылся. Это было очень забавно.

— А-а. Я надеялся, что ты этого не слышала.

Ванесса подняла голову. В ее глазах плясали веселые огоньки, но уже в следующую секунду их выражение изменилось, потому что застежка лифчика негромко щелкнула, бретельки скользнули по плечам, и изящная шелковая вещица с тихим шелестом упала на пол.

Эдвард не сделал попытки дотронуться до Ванессы, но то ли под его взглядом, то ли от холодного ночного воздуха соски ее напряглись и встали торчком. У него вырвался дрожащий вздох, и он накрыл ее груди своими большими ладонями.

— Потрясающе, — пробормотал он. — А теперь можно взглянуть на трусики?

У Ванессы хватило сил только на то, чтобы кивнуть. Все еще стоя перед зеркалом, они помогли друг другу раздеться. Шелковые вышитые трусики вызвали на губах Эдварда улыбку, но их вскоре постигла та же участь, что и первый предмет изысканного гарнитура.

Ничто более не разделяло их тела. Они впитывали вкус и запах друг друга, изучали на ощупь незнакомые формы и линии, чувствуя, как стремительно нарастает пульсирующее желание. Наконец, когда Ванесса обняла Эдварда за шею, он обхватил ее за бедра и приподнял. Они упали на кровать.

Эдвард был искусен в ласках, то страстных, то нежных, то озорных, и ни на мгновение не позволил Ванессе усомниться в том, что безумно хочет ее. Возвращение к чувственным радостям после стольких лет целомудрия было подобно для нее пробуждению от долгого сна. С изумленным восторгом она погружалась в волны наслаждения, пока последний всплеск не заставил замереть их обоих.

Эдвард нежно обнял ее и укрыл одеялом. Они лежали в томной дреме, и он ласково гладил ее по волосам, пока она не уснула.

Когда утром Ванесса открыла глаза, то увидела, что Эдвард, уже одетый, сидит на краю кровати.

Сладко потянувшись, она приподнялась на локте и с улыбкой сказала:

— Доброе утро. Тебе не обязательно было дожидаться, когда я проснусь. Если тебе надо работать…

— Я не собираюсь сегодня работать, — возразил он, не сводя с нее глаз.