Лицом к лицу
Шрифт:
— Я тоже полечу, — вмешалась в их разговор Ванесса. — Я конечно, не врач, но все же смогу оказать первую помощь.
— Хорошо, — согласился Эдвард, но потом в его взгляде появилось сомнение. — Вообще-то ты так устала за сегодняшний день…
— Это неважно. Я лечу с тобой.
Они вернулись домой только на рассвете. Всю ночь Ванесса дежурила около пострадавшего. Перелом оказался настолько сложным, что о транспортировке в тесной кабине маленького вертолета не могло быть и речи, и пришлось
Добравшись до своей постели, Ванесса мгновенно уснула и проспала почти до обеда.
Открыв глаза, она взглядом уперлась в стоящий на тумбочке портрет Кевина. Острая боль пронзила ее сердце, потому что за последние два дня она не только ни разу не вспоминала о нем, но, более того, отдалась другому мужчине, повинуясь физическому влечению, которое было столь сильным, что все остальное просто улетучилось из ее сознания. Даже память о Кевине.
Ванесса села на постели и взяла в руки фотографию в серебряной рамке. Нет, это неправда, решительно сказала она себе. Кевин всегда будет жить в моем сердце, но он не стал бы требовать от меня вечной верности и наверняка благословил бы на новую любовь.
Смахнув слезинку, девушка прижала фотографию к груди, потом печально вздохнула и снова поставила ее на тумбочку.
А ведь Эдвард не говорил мне о любви, вдруг осенило ее. Даже в перспективе. Может быть, это и к лучшему, потому что не связывает нас никакими обязательствами? — задумалась она. К тому же я не девочка, чтобы влюбляться с первого взгляда, как это было с Кевином. С ним мы с самого начала были настроены на одну волну, как две половинки одного целого, и понимали друг друга с полуслова. С Эдвардом все иначе.
— Он все еще загадка для меня, — вслух произнесла Ванесса.
Сможет ли она до конца понять его? Позволит ли он сделать это? Откроет ли когда-нибудь свою душу?
Она еще долго размышляла об этом, и в конце концов приняла единственно разумное решение: пусть все идет, как идет.
У Ванессы было хорошее настроение, и ей захотелось устроить праздничный ужин. Она сварила суп из кабачков цуккини, запекла телятину с грибами в сметанном соусе и сделала блинчики с кремом на десерт. Разыскав в буфете скатерть и свечи, девушка накрыла стол, включила обогреватель и удалилась в свою комнату.
Полчаса спустя Ванесса вышла оттуда, зажгла свечи, разлила по тарелкам суп и только после этого позвала Эдварда к столу. Он удивленно остановился на пороге и окинул критическим взглядом свои джинсы и шерстяной джемпер.
— Надо было предупредить, я бы переоделся.
Ванесса, в том самом черном платье из жоржета, в котором была на балу, сделала шаг ему навстречу и взяла за руку.
— Просто мне захотелось надеть его еще раз, — проговорила она.
Эдвард едва заметно улыбнулся, заметив, что Ванесса, которая обычно не пользовалась косметикой, сделала неброский макияж.
— Отличная идея, — одобрил
— Я рада, что тебе понравилось. Идем к столу, — предложила она.
— А ты понимаешь, что произойдет после ужина? — лукаво спросил Эдвард. — Предупреждаю, я не выдержу долго.
Они стояли очень близко друг к другу. Ванесса заглянула в его глаза и увидела в их темной глубине восхищение. Этого было достаточно, чтобы у нее захватило дух.
— Да, — ответила она неожиданно осипшим голосом и коснулась кончиками пальцев его щеки, — понимаю.
Напряжение нарастало с каждой минутой. Эдвард и Ванесса пытались поддержать беседу и отдать должное изысканным блюдам, но вскоре уже не могли думать ни о еде, ни о разговоре.
До десерта дело не дошло. Отодвинув тарелку с недоеденной телятиной, Ванесса бросила на стол свою салфетку и посмотрела на Эдварда красноречивым взглядом. Он встал, подошел к ней и взял за руки.
— Ты не обидишься, если я тоже откажусь от десерта? — спросил он, сжимая их.
— Я думаю, это может подождать, — пробормотала она.
Его губы дрогнули.
— Значит, мы жаждем одного и того же.
— Да, — прошептала Ванесса.
Она уже не способна была ни думать, ни говорить, ни, казалось, даже дышать. Сердце ее то почти останавливалось, то начинало биться в бешеном ритме, подстегиваемое желанием, которое разгоралось, как пламя на ветру.
Эдвард взял ее за руку и отвел в спальню. Он не спешил — сначала долго целовал Ванессу, потом расстегнул черное платье, и оно с легким шорохом скользнуло к ее ногам. Сегодня на ней было черное кружевное белье, которое ему явно понравилось. Изнемогая от желания, она стояла неподвижно, позволяя раздевать себя, и с трепетом отзываясь на каждое прикосновение умелых мужских рук.
Сквозь туман, окутывавший сознание, ей вдруг пришло в голову, что все происходит по какому-то заранее спланированному сценарию, который Эдвард воплощает в жизнь с убийственной скрупулезностью.
Планировал ли он, чтобы я стояла, как столб, задумалась Ванесса, или же мне следует играть какую-то иную роль?
Раздев ее, Эдвард тоже быстро сбросил одежду, но она так и не пошевелилась, потому что еще никогда она не чувствовала себя такой беззащитной перед силой, которая исходила от этого крепкого, мускулистого мужчины.
Потом он снова подошел к ней, заглянул в ошеломленные глаза и легко коснулся губ поцелуем. В то же мгновение взаимное влечение толкнуло их навстречу друг другу, и они слились в экстазе, даже не успев дойти до кровати.
Ванесса лежала в постели, прислушиваясь, как Эдвард разговаривает на кухне с Пегги.
Он гораздо менее откровенен со мной, чем я с ним, думала она, и, наверное, поэтому я время от времени подсознательно одергиваю себя, чтобы сохранить хоть какое-то равновесие в наших отношениях.