Личный кодекс

Бёрк Джордан

пристально следить за развитием ситуации. Будет нелегко это сделать — мне предстоят

трудные дни, а я становился все более и более сосредоточенным на Кэтрин.

Глава 13 

Кэтрин

Без Уоттса уже прошла неделя. Я начинала обижаться на него за это, но каждый раз,

когда чувства негодования закрадывались в мою голову, вспоминала то, что было. Я

заставляла себя вспоминать о

его обещании.

Одна встреча. Никакого повторения. Возможно, разрыв нашего общения.

Я боялась этого, а теперь живу с этим.

Каждый день просыпалась, думая о нем, и весь день чувствовала на себе его руки и

губы. Он не оставил никаких синяков или царапин, или чего-нибудь подобного мне на

память. Как будто нервные окончания под моей кожей по-прежнему отвечали на его

прикосновения. Ощущения не уменьшались, хотя прошло уже достаточно времени.

Я вернулась в свою рутину так быстро, как смогла. У меня не было выбора. Если бы

мысли, сожаление и тоска задержались в моем сознании, это только причинило бы больше

вреда жизни, которую я так упорно строила.

Уоттс был неотъемлемой частью моей жизни в течение шести месяцев. Теперь там

была огромная пустота. Как каньон. Я просто должна остановить себя, стоящую на краю

этого каньона, выкрикивающую его имя и получающую в ответ только отголосок

собственного эха.

Я бывала в этой пустоте так много раз, будучи ребенком и на протяжении всего

подросткового периода. Я говорила об одиночестве слишком много раз с

психотерапевтами, исследуя свои чувства, выявляя спусковой крючок, пытаясь

справиться...

Справиться. Верно…

Я признаю, что была груба с большинством из них. Я была сукой, если честно. Даже

не предприняла никаких усилий, чтобы скрыть свое презрение ко всему процессу, сидя в

тихой комнате и рассказывая о всех своих проблемах совершенно незнакомым людям,

которые по какой-то причине чувствовали необходимость продемонстрировать свои

четыре или пять дипломов на стене.

Я не купилась на эти дипломы, когда мне было девять или десять. Не купилась на

них, и когда была подростком. К тому времени как мне исполнилось восемнадцать, не

было никого, кто бы убедил меня, что эти люди нашли ключ к моему счастью. Они не

жили моей жизнью.

Как уже сказала, в то время я была с ними той еще сукой.

Я уже достаточно повзрослела, когда узнала, что не должна принимать близко к

сердцу их отказы. Да, фактически это и есть моя жизнь. Но, эмоционально, я не должна

расстраиваться? Черт, нет,

я не могла так.

Я только стала юридически совершеннолетней, когда все поняла. Знала, что если

собираюсь проложить свой путь в жизни, то должна сделать это сама.

Я могла выбирать, как мне жить.

Вот тогда и решила, что я — личность. Определила свои собственные правила.

Правила о том, кого я хочу впустить в свою жизнь, а кого отгородить от себя. Ни

социальный работник, ни судья, ни кто-либо другой не имел право говорить мне, как

жить.

Я. Только я. Никто другой.

И постепенно, в течение, может быть, двух или трех лет, я узнала, что если быть

резкой и раздражающейся от всего стервой, то это не приведет меня никуда, лишь

заработает мне нулевое уважение.

Так что я сформировала иной настрой и начала жизнь, которую хотела. Жизнь,

которую заслужила и знала, что могла прожить сама.

***

В то время как я была вдали от Уоттса, Тара помогла заполнить пустоту в плане

времени, но никто не заполнял ее с точки зрения пространства.

Ну, за исключением Винни, которого мне удалось посетить два вечера подряд. Когда

я пришла туда во второй вечер, менеджер приюта Мэг удивилась, увидев меня снова, и

спросила, вернулась ли я из-за Винни.

— Только из-за него, — сказала я.

Мэг сняла очки для чтения.

— Почему бы вам не подумать над тем, чтобы забрать его?

Раньше мы об этом не говорили. Мэг знала, что я была просто волонтером, и она,

вероятно, думала, что я подумываю забрать его себе.

— Я хотела бы, но живу в небольшой квартире. Это будет несправедливо по

отношению к нему.

Мэг кивнула и сказала:

— Если бы все ставили интересы животных на первое место.

Я согласилась и пошла за Винни.

***

Тара и я обедали вместе дважды в неделю. Я привела ее на свое обычное месте на

аллее, где она, казалось, наслаждалась пейзажем. Она рассказала, что всегда ест в комнате

отдыха в подвале без окон, без вида, без связи с внешним миром.

Это было похоже больше на меня, но вместо этого я решила выходить на улицу как

можно чаще.

Тара вспомнила про Уоттса в первый день, когда мы обедали. Я не хотела говорить

об этом и объяснила ей почему: мне нужно было стереть его из памяти и из своих мыслей.