Лев
Шрифт:
Вместе с нами этот парень поднимается на второй, а затем и на третий этаж. И спустя пару минут мы оказываемся в отдельном маленьком зале, с изогнутым вытянутым столом на двоих в его центре. Сквозь панорамное окно во всю стену открывается потрясающий вид на освещённую фонарями набережную Москва-реки. С высоты она кажется просто волшебной…
Лев подводит меня к столу и, подскочивший парень с уже перекинутым через руку сложенным белым полотенцем, быстро отодвигает стул так, чтобы мне было удобно сесть.
Парень любезно кладёт перед каждым из нас меню и карту напитков.
Лев через стол смотрит мне в глаза.
— Что будешь пить? — чуть тряхнув головой, интересуется он.
Учитывая то, что меня, несмотря на теплоту помещения, знобит, с ответом не медлю.
— Чай. Чёрный, пожалуйста.
— Жень, — взглянув на официанта, говорит Лев, — а мне, будь добр, плесни водки в сицилийский апельсин. Непростой был день.
Откидываюсь на стуле и скрещиваю руки на груди. Прищурившись, смотрю в глаза этому широкоплечему амбалу напротив, одетому в стиле итальянского мафиози. Шляпы только не хватает и сигары. А в остальном — вылитый. Повадки причём — аналогичные.
— Выпиваете, да? — не в силах сдержать ехидство, спрашиваю я.
Надеюсь, на наезд оно всё же не похоже.
— Ага, — посерьёзнев, кивает он, и громогласно добавляет: — БУХАЮ. С перерывами только на сон. А как проснусь — сразу в слюни.
Пока я соображаю, как к этим его словам относиться, он насмешливо продолжает:
— Ты меня трезвым-то и не видела, Олесь. Я вот прям щас — в говнище. В лютое просто.
Мда…
— Оно и видно… — нахмурившись, бурчу я.
Усмехается.
— А вот трезвый я — очень интеллигентный. Более того — жутко стеснительный.
— Что-то слабо верится… — усмехаюсь я.
— Напрасно, — басит он. — Мне только для того, чтобы протрезветь — выпить надо. Вот, слушай. Надысь я в библиотеке был. Сидел там в читательном зале. И, как водится, выпивал. А там, значит, библиотекарша. Нетраханная, разумеется.
— Угу, — поджав губы, иронично киваю я. — Разумеется.
— Входит она, значит, в читательный зал.
— В читательский.
— Да, в читальский. А там — я.
— Выпиваете.
— Да. Отчаянно так. Как не в себя.
Вздохнув, закатываю глаза, и качаю головой. Он не устал дурака-то валять?
— Ну и вот, — ни капли не смутившись, продолжает он. — Встаю я, значит, поворачиваюсь к ней. Беру за талию, прижимаю попой к столу письменному. Потом беру за бёдра, гладенькие такие, тёплые. Рывком усаживаю, значит, на край стола. И раздвигаю ей ноги, так, что юбочка задирается. Такая, знаешь,
— Юбочка? — прищурившись, издевательски переспрашиваю я. — У библиотекарши? Вы ничего не перепутали?
— Ну, спьяну мог и перепутать, конечно. Может, то гетры были или косынка, я хуй знает.
Услышав мат, морщусь.
— В общем, усаживаю я её на столешницу и раздвигаю ноги. А там, под юбочкой — чулки чёрные.
— Чулки?
— Чулки. Их я ни с чем не спутаю.
— Может и поясок ещё?
— Может и поясок. Но важно другое. Трусиков на ней нет.
— Зачем вы мне это рассказываете, Лев?! — злюсь я.
— Ты погоди. Не торопись. Ща поймёшь.
Вздохнув, смотрю в сторону. В окно.
— И чувствую я, что стесняюсь.
Смотрю на него.
У него глаза прям смеются.
— Стесняюсь люто просто. Возякаю уже пальцем по ладони. Туплю, заикаюсь, потею. В общем, даже несмотря на чулки — не трахнул я её.
— Сочувствую.
— Постеснялся.
Рука-лицо…
— А всё почему? — весело и задорно спрашивает он. — Потому что спьяну интеллигентным стал. Так что ты, Олеся, не переживай. Я сегодня — не напьюсь.
В этот момент в зал заходит официант. В руках у него большой, сверкающий серебром поднос. Он ставит передо мной прозрачный чайничек с ароматным, заваривающимся чаем и высокую прозрачную чашку на блюдце. Рядом на другое блюдце с тихим стуком металла о фарфор, кладёт ложечку, а затем небольшой пакетик с мёдом. После чего рядом ставит рюмку, наполненную почти доверху какой-то бледно-жёлтой жидкостью.
— Лимонный сок, — увидев недоумение на моём лице, поспешно поясняет он. — Свежевыжатый.
Киваю и благодарю. Официант направляется ко Льву, ставит перед ним бокал со свежевыжатым апельсиновым соком и рядом тоже ставит стопку. Только, судя по прозрачной жидкости в ней, это — водка.
— Спасибо, дорогой, — подняв сжатый кулак на манер жеста "Но пасаран", кивает Лев.
Потирает руки. Смотрит на меня. Официант, стоя рядом со Львом, тоже переводит взгляд на меня.
— Определилась? — кивнув на меню, весело спрашивает Лев.
— Интересно, когда бы я это сделала? — хмурюсь я.
— Ясно, — кивает он, и повернувшись к официанту, говорит: — Короче, старина. Нам ягнёнка с печёным картофелем, шашлычка телячьего, салатиков — штучки три-четыре, всяких с овощами там, — переводит взгляд на меня: — Ты рыбку хочешь?
— Нет…
— А супчик?
— Эээм… — развожу руками. — Я не уверена, что смогу осилить даже пятую часть из того, что вы уже заказали….
— Ясно, — хмурится он, и снова повернувшись к официанту, смотрит ему в глаза. — Жень, на барышню не ориентируемся. Она питается конфетами и чаем. Еды вкусной никогда не пробовала. Угостим?