Лев

Черногорская Ксения

— Так как? — снова бросив на меня взгляд, только теперь насмешливый, допытывается он.

— Можно сказать "Давайте перейдём на "ты", — вздохнув, говорю я.

— Так я давно перешёл.

— Вы — да. А я — нет.

— Ну и что тебе мешает?

Надув щёки и медленно выпуская воздух, снова закатываю глаза я. Не, он невыносим. И неисправим, похоже.

— Вежливость, — говорю я, — мне мешает.

— Тогда откажись от неё, — покачивая головой в такт музыке, весело отвечает он. — Чесслово, не заругаю.

— Я так не могу.

— Когда будем сексом заниматься, ты меня тоже на "вы" будешь величать?

Тихо

вскипаю. Вполоборота поворачиваюсь к нему.

— С чего вы взяли, что я буду заниматься с вами сексом?

— Чутьё, — ухмыляется он.

— Оно вас подводит, — щурю глаза я.

— Пока не подводило. Ехать со мной в ресторан ты тоже не собиралась.

— Так, — говорю я. — Остановите машину!

— Ага, — рассмеяшись, произносит он. — Щаз. Прям бегу и останавливаю.

— Лев, вы ведёте себя отвратительно!

На это он никак не реагирует. Просто ведёт машину и всё.

— Вы ведёте себя, — всё больше завожусь я, — как напыщенный индюк, как самовлюблённый нахал, как…

— Как хамло ещё, — ухмыляется он.

— Да, как хамло тоже! И что, вы этим гордитесь, что ли?

— Да не, просто тебя цитирую, — качнув головой, улыбается одними глазами он.

Скрестив руки на груди, отворачиваюсь к окну.

Молчим.

— Скажи, когда дуться перестанешь, ладно? А то я могу пропустить этот момент.

Ничего ему не отвечаю. Много чести.

— Я не понимаю, на что ты обижаешься, — будто просто рассуждая вслух, говорит он. — В отличие от тебя, я тебя не обзываю. Везу в прекрасный ресторан. Еда там — охуительная просто. Пытаюсь тебя разговорить, расслабить. А ты только дуешься.

Глубоко вздохнув, снова поворачиваюсь к нему.

— Похоже, вам это просто недоступно, — говорю я.

— Что именно? — взглянув на меня, хмурится он. — То, что ты очень обидчивая и вредная?

— Я не вредная, — спорю я. — И не обидчивая. Вам недоступно нормальное общение. вы ведёте себя так, будто… будто…

— Да как хамло, — усмехается он, — понял я уже. Как индюк ещё, и как этот, как его… в общем, самовлюблённый кто-то.

— Да, всё верно, — раздражённо соглашаюсь я. — Именно так вы себя и ведёте.

— Слушай, — ухмыляется он, — мы едем вкусно похавать или у нас тут конкурс, кого из детей на родительском собрании больше похвалят за хорошее поведение?

— Вас, как я понимаю, явно не хвалили, — парирую я.

— Ну… — качнув головой, пожимает плечами он. — В целом, да. Ругали, в основном.

— Оно и видно, — холодно говорю я.

— Знаешь, в моём классе в первой школе было трое мальчиков-паинек, которых постоянно хвалили. Они и учились хорошо и вели себя, как мамины оладушки. Тефтельки такие очень правильные, которых учителя всё время в пример ставили в вопросах поведения.

Озадаченно смотрю на него.

— И к чему вы это?

— К тому, что один из них всю жизнь жил с мамой, даже когда ему тридцать стукнул, не работал, и при этом тайком от матушки подбухивал на ворованные у неё деньги. Потом она, сыночку великовозрастного одна на себе тянувшая, заболела и умерла, а он, оставшись один, вконец спился и в позапрошлом году тоже помер. Другой, уже будучи подростком, принялся люто бунтовать и сбегать из дома, и чуть позже по малолетке загремел за грабёж. У женщины пожилой в метро сумку спереть

по тихому пытался, а она засекла, сумку отвоевала, да ещё и ментов после вызвала, которые его, убегающего, сцапали. Когда отсидел и вышел, подсел на игровые аппараты, принялся проигрывать те крохи, что зарабатывал, залез в долги, связался с нариками, после сторчался, и тоже уже по земле не ходит. А третий стал полусектантом не от мира сего, нашёл себе подобную же дуру, детей наделал, надавав им имена из фэнтезийных фильмов, а потом бросил и детей и жену, причём беременную новым, шестым по счёту ребёнком, когда ему левая баба похитрее в уши надула про любовь большую. Сейчас доит какую-то третью бабу, и прячется от бывшей жены и приставов, чтобы алименты не платить. И я тебе честно могу сказать, что эти трое жалких пидорасов — мне вот вообще не пример.

— Во-первых, это частные случаи, — несколько опешив, говорю я. — Во-вторых, вы снова грубите. И, в-третьих, воспитанность не противоречит тому, что… А, ладно, — махнув рукой, говорю я, — бесполезно…

Машина снова останавливается у горящего красным светофора.

— Олесь, — повернувшись ко мне, говорит Лев. — Я — не пай-мальчик, это верно. Но цели обидеть тебя у меня нет. Врубаешься?

— Нет, — не глядя на него, отвечаю я. — Не врубаюсь.

Он усмехается.

— Ладно. Давай перейдём на "ты".

Молчу. И по прежнему не смотрю на него.

— Угу, — ухмыльнувшись, говорит он. — Не сработало.

— И не сработает! — взглянув на него, восклицаю я. — Потому что неискренне!

Хмурится.

— Чегой-то не искренне-то?

— Товой-то.

Загорается зелёный, и Лев, вновь повернувшись вперёд, утапливает педаль газа. Машина срывается с места и принимается стремительно набирать скорость.

— Ебать, я влип, — смеётся Лев. — Такую козу зацепил, что хоть вешайся.

— В вашем случае, это вариант, — огрызаюсь я.

— Не, я слишком люблю жизнь для такого, — смеясь, отвечает он. — И живу в кайф, а не по программе института благородных девиц, как ты.

— Ну вот и живите, а от меня отстаньте!

— Неа. Не остану.

— Слушайте, нафига я вам сдалась, а?! — снова повернувшись к нему, вскипаю я. — Ну, видно же, что мы — очень разные люди! Что друг другу совершенно точно не подходим! Снимите себе стриптизёршу в клубе и общайтесь с ней так, как привыкли!

— Предложение дельное, — невозмутимо отвечает он. — Но неинтересное. Куда интереснее посмотреть на то, какая ты в постели.

— Вас кроме секса хоть что-нибудь интересует?

— Конечно, — кивнув, насмешливо отвечает он. — Бабла срубить, вкусно пожрать, хорошо поспать, морская рыбалка, постмодернизм в литературе, блюз, яхтинг, фортепианный неоклассицизм, большой теннис, качалка, плавание, воркаут, кикбоксинг, венчурные инвестиции, стартапы в айти-технологиях, немецкая философия восемнадцатого и девятнадцатого веков, дизайн домов и квартир, Флоренция, художники и скульпторы Ренессанса, шумеро-аккадская и древнегреческая мифологии, холодное и огнестрельное оружие, робототехника, космология, история Китая и древних европейских народов, славянская культура, инкунабулы и первые печатные книги, лингвистика и изучение языков. Это, если навскидку. Но секс я тоже люблю. Особенно хороший, и когда девчонка страстная.