Летопись Чертополоха
Шрифт:
Воскресное ранее утро. Кабинеты следователей закрыты, опечатаны, но в соседнем помещении шел нескончаемый ремонт, в центре зала возвышались сколоченные козлы, стены пахли гипроком и свежим мелом, пол заляпан белыми каплями, в углу набросаны рулоны стекловаты, куски ломкого пенопласта. Тем не менее, казенный диван оказался покрыт белой простыней, и вид имел вполне пристойный. Свозь широкие окна вливался яркий солнечный свет, рыжие полосы играли на мутном стекле.
– Никогда не думала, что это может случиться именно
– Я тоже… – Дмитрий целовал ее рот, и не мог остановиться. Диван жалобно скрипнул под тяжестью людских тел. За окном восторженно пели птицы, новый день властно накрывал город палящей шапкой летнего зноя. Из глаз женщины теки слезы, вкус соленой горечи крыл бархатную кожу. За стеной требовательно звонил телефон, но влюбленные этого не услышали. Они превратились в единое целое, обнаженные тела бессовестно оглаживали солнечные лучи, от их прикосновений было жарко, сквозь поры выступили капельки пота, похожие на прозрачные слезинки.
Затем все стихло. Наступила тишина. Звенящая, пустая и немного страшная. И вместе с ней, в сердца людей неумолимо вползала тревога, словно опасная ядовитая змея.
– Мне кажется, что я сплю… – прошептала Надя. – Зеленая Страна, одомиты, колдуны, летопись эта… И удивительный мальчик, с голубыми как васильки глазами, и каменным сердцем. Когда я смотрю на него, мне почему то хочется плакать.
– Ратибор только выглядит как ребенок. Он старше любого из нас. – Дмитрий поцеловал девушку в уголок рта, поднялся с дивана, надел футболку.
– Все равно! – она упрямо махнула головой. – Ты видел, как ему понравился трамвай?! А на футболки с мышонком он смотрел восхищенным глазами. В нем сохранились крупицы невинной детской души.
– Как и в каждом из нас. – улыбнулся Рослов.
– Чудно слышать это бывала мента с расплющенным носом.
– Ради тебя я сделаю пластическую операцию.
Надя кинулась ему на плечи, покрыла лицо горячими поцелуями.
– Я не хочу, чтобы ты уходил, слышишь?!
– Все будет хорошо. Это как военная командировка. Я дважды ездил в Чечню, и оба раза вернулся целым и невредимым. Я вернусь, обещаю! – он быстро провел пальцами по ее лицу, как бы запоминая милые черты. – Ты – очень красивая, Надюша… У нас еще вся жизнь впереди. Пора!
Девушка хотела что-то возразить, но он властно, по-мужски прижал ладонь к ее теплым губам.
– Не говори ничего, прошу тебя. У меня и так поджилки трясутся.
Она молча кивнула, стиснула зубы, чувствуя, в горле скользкий соленый ком, вцепилась руками в его шею. Так и они и вышли из комнаты, крепко обнявшись, словно надеясь сохранить навечно ощущения тепла друг друга…
– Это и есть знаменитые Ворота Домны?! – Рослов недоверчиво провел пальцами по облупившейся амальгаме.
– Это – возвратная точка. Всего таких мест в вашем городе больше десяти. Но в Зеленой Стране ты окажешься в устье Ворот. – Ратибор не улыбался, юное лицо сохраняло мрачное и торжественное
– Это зеркало давно пора было выбросить на помойку!
– Нельзя, Дмитрий Алексеевич! – нахмурил лоб Сорокин. – Оно на балансе учреждения. Вон – инвентарные номера, краской намалеваны…
– Бюрократы! – ворчливо буркнул майор. Ему почему-то стало смешно. Вся эта история похожа на розыгрыш. Он даже видел похожее кино. Хороший фильм с участием Майкла Дугласа. По сюжету, главного героя чуть не свели с ума, некие ловкие дельцы, обыгрывая немыслимые жизненные ситуации. – А может быть все это розыгрыш?! – сказал он вслух.
Профессор Штрудель осторожно тронул зеркальную гладь.
– Увы, Дима! Я бы сам этого очень хотел… Но пока Вы прощались с Надеждой Петровной, господин одомит показал мне одну из версий будущего. Не дай нам всем Бог, пережить такое! – он вздохнул, и прижал руку к сердцу.
– Лев Маркович, Вам плохо?! – метнулась к нему Надя.
– Нет, голубушка, спасибо. Все нормально. Можно мне пару слов сказать Дмитрию наедине?
– Время на исходе, – мальчик скупо поджал губы. – Я еще должен научить Странника пользоваться Мертвой Силой.
– Буквально пару слов! – взмолился ученый.
– Ладно, – колдун отвернулся.
– Дима, дорогой! – жарко зашептал Штрудель. – Вас ждет ужасное испытание! Я все видел. Не исключено, что Валтасар захочет принести Вас в жертву, понимаете?! Там есть страшные звери, типа наших носорогов, только одноглазых… И еще огромные пауки, и много прочей нечисти! Ей Богу, лучше отказаться, пока не поздно!
– Поздно. Спасибо Вам, Лев Маркович! А что случится, если одомиты проникнут через свои шлюзы на землю?
– Катастрофа. Все эти наши Гитлеры, Муссолини и Сталины – милые детишки по сравнению с тем режимом, что внедрят господа пришельцы! Я заблуждался на их счет. Это не наши предки вытеснили древний народ одомитов. Это они использовали нас, как развлекательное сафари, всю свою историю. Мальчик прав. Голуби котам не помеха…
– Вам дорого пришлось заплатить за прочтение страницы?
Бородатое лицо мужчины насупилось, между густыми бровями пролегла упрямая морщина.
– Не будем сейчас об этом. Я знал, на что иду. Прощайте! – он неловко обнял ученика, и отвернулся. От прикосновения густой бороды, у майора не щеке отпечатался мокрый след – профессор плакал.
Надя оплела шею любимого руками, жарко прошептала на ухо.
– Я буду ждать тебя! Ты скоро вернешься. Иначе быть не может! До свидания!
Сорокин неловко пожал майору руку.
– Остаешься за старшего, Игорек!
Слабый свет, падающий из маленького окна в дальнем углу коридора, померк. Люди неловко толпились на месте, бледные лица, испуганные светящиеся в полумраке глаза. Ратибор выступил вперед.
– Фенам лучше уйти!
– Уходим! – суфлерским шепотом вещал профессор. Сорокин взял Надю под руку, все трое скрылись в кабинете, захлопнулась дверь, возле старого зеркала стояли маленький мальчик и майор полиции Дмитрий Рослов.