Летопись Чертополоха
Шрифт:
– Не плачь! Когда одомиты захватят землю, я возьму вас под свою опеку.
– А вот за это спасибо! – иронично улыбнулся Рослов. – Господа! Я вас поздравляю. Мы под протекцией будущих хозяев Санкт– Петербурга.
– Вы напрасно иронизируете, Дима! – Штрудель протер запотевшие очки. – Ситуация кажется мне гораздо серьезней, чем это кажется. Я несколько дней изучал документ, и пугающий символ черепа и скрещенных костей, всякий раз объявлялся в конце страницы.
– Это символ смерти у ромов, – кивнул мальчик. Он недоуменно смотрел на Надю.
– А что
– Жук-знак войны.
– А лягушка?
– Вообще, лягушка – символ топных чуней. Покровительница болот, Сушеница Топяная симпатизирует жабам.
– В документе я видел часто лягушку рядом с кружочком.
– Ты – умный историк, но разгадать Летопись Чертополоха по силам только могущественному колдуну, – он подошел к девушке, и пристально взглянул ей в заплаканное лицо.
– Я увидел твои мысли, ведьма. Ты даже не пыталась их скрывать. Мне лестно, что ты заботишься обо мне, но ход твоих рассуждений мне неясен. Настоящий колдун должен обладать холодным сердцем. Я не смогу заплакать, даже если этого захочу. Бастарды плачут, это правда. И от радости и от горя, но я – одомит. В наших жилах течет кровь магов, воинов и звездочетов. В слезах нет никакого смысла! – он повернулся к Штруделю.
– Колдуны уважают ученых. Я помогу тебе, но заранее предупреждаю, что чтение Летописи Чертополоха может привести к ужасающим последствиям. Если ты готов принять муки и смерть ради знания, я прочту тот раздел, который посвящен тебе лично.
– Я согласен! – беззаботно тряхнул головой профессор.
Рослов схватил ученого за руку.
– Лев Маркович, одумайтесь! Мальчик не шутит. Я – абсолютный реалист и прагматик, но последние события убедили меня в том, что мир уже не тот, что был прежде!
– Дорогой, Дима! – мягко улыбнулся историк. – Поверьте одинокому, больному человеку, у которого нет ни друзей ни родственников. Если бы минувшей ночью этот мордоворот из Зеленой Страны свернул мне шею, я бы сожалел лишь о том, что так и не докопался до истины. На мои семинары люди ходят от скуки. Все, кроме Вас… Тем паче, если верить нашему юному другу, скоро землю захватят воинственные одомиты, я мне как-то не по возрасту тянуть срок в лагерях.
– Неужели ничего нельзя сделать?! – закричал Сорокин. Все посмотрели на скромного парня. Он озвучил то, что у каждого из собравшихся людей было на уме. Дмитрий обернулся к колдуну.
– Ты ведь не просто так прибыл в наш мир, Ратибор. Пусть мы – примитивные фены, но ты говоришь, что мы – твои друзья. Скажи, у нас есть выход?!
Мальчик опустил глаза в пол, его губы беззвучно шевелились, глаза покрылись прозрачной дымкой.
– Он колдует! – охнул Сорокин, на него все гневно шикнули.
Наконец ребенок медленно кивнул головой.
– Если Странник согласится отправиться в Зеленый Мир, у фенов появится шанс сохранить свою вотчину.
– Я этого ожидал! – удовлетворенно кивнул Рослов, будто речь шла об удачной оценке за проделанное домашнее задание.
– Как же так?! Я как же мы? Я думала… – в замешательстве прошептала Надя.
– Время в Зеленой
– А какого рожна этому Валтасару надо от моего… – девушка запнулась. – От нашего майора?! Вашим муравьям экзотики захотелось?! Решили сожрать питерского мента?
Ратибор молча пожал плечами, и отвернулся к окну. Тихо задрожали окна, по Садовой катил дежурный трамвай.
– А если одомиты нас обманут? – изрек веское слово Сорокин.
– Одомиты любят родину. Им нет нужды захватывать землю фенов. Здесь плохой климат, дурные северные ветра, и капризные животные. К тому же вас слишком много. Ликвидация ненужных фенов-хлопотная работа, чуням этого не поручишь, ромы изнежены, а одомиты бояться потерять честь… Никто не хочет стать падшим!
– А мы не хотим стать мертвыми! – с вызовом объявил лейтенант.
– Время осталось мало. Решайтесь, – сухо ответил колдун. Глядя на него было трудно поверить, что это говорит ребенок. Взрослый, умный, практичный мужчина. Тем паче видя то, как он лакает коньяк! Футболка с ухмыляющимся мышонком смотрелась на его груди зловеще.
За окном занималась юная заря, в здании РУВД изредка хлопали входные двери, дежурный отвечал на звонки, с шумом отъехала от парковки машина. Ночью все звуки слышатся отчетливо, глухо, будто невидимые динамики включают на полную мощность. Люди выглядели измученными. Не каждый день миловидный юноша объявляет вам о грядущей катастрофе! Слишком долгие сутки выдались нынче для майора Рослова. Подошла Надя, прижалась к мужчине всем телом, ее руки были холодными как лед, синие глаза горели как два кипящих бездонных озера.
– Я очень боюсь, – призналась она.
– Я тоже, – мужчина провел ладонью по ее волосам, тронул губами влажные глаза. – Не лезь в герои, пока не позовут! – горько усмехнулся он, – но похоже иного выхода нет. Придется отправляться на аудиенцию с насекомым! Скажи, Ратибор, а что я смогу такого сообщить этому разумному мурашу?!
– Я не стану отвечать на это вопрос, Странник! – мальчик посмотрел человеку в глаза. – Твой выбор должен быть свободен от страха и предрассудков.
– Это ведь жертвоприношение, так? – прошептал Штрудель. – Ну, конечно! – он близоруко водил пальцем по листку. – Вот – человеческая фигура, ее сжимает лапками муравей, а дальше… – он поднял воспаленные глаза, и растерянно улыбнулся. – Череп с костями…
– Странник может изменить историю, – упрямо повторил Ратибор. – Решайтесь. Времени осталось мало. Ворота Домны уже впускают нового гостя… – он вздрогнул, симпатичную мордашку исказила гримаса. Словно волчонок оскалил острые зубки. – Очень опасного гостя, круп ему в дышло! – прошептал ребенок.
ЛАВКА ДРЕВНОСТЕЙ. Ночь. 03.10.
Гальфрид полулежал на кресле. Хмурое лицо рыцаря было покрыто бледными пятнами. Он с трудом налил себе виски, сгреб с тарелки остатки мяса.