Летний снег
Шрифт:
С удивлённым криком Акугецу упал, задёргавшись в конвульсиях. Не став медлить, я наложил на него вторую печать, силой лишавшую сознания. В обычных условиях, с ней даже не каждого генина получилось бы обездвижить, но существовал нюанс. У человека должно хватать чакры и выносливости, чтобы сопротивляться.
Акугецу сопротивлялся долгих десять секунд, терпя одновременно атаку на сознание и шок электрической печати, невольно вызвав у меня уважение, которого я не хотел чувствовать. Держался он на чистой воле. Но, в конце концов, потерял сознание.
Не теряя времени, я прикусил большой палец, и начал ритуал. Моя рука подрагивала,
Спешка, нервозность?
Предвкушение?
Страх?
Я ещё не поглощал столько памяти за один раз. Несмотря на все приготовления и планы, я не мог гарантировать успех, тем более, если речь идёт о памяти такого человека, как Акугецу. Конечно, я мог бы попробовать словить других Хозуки, теперь, когда избежать схватки с ними не представлялось возможным, но… Нет. Без нужных мне воспоминаний риск умереть слишком велик.
А я не собирался умирать здесь, в самом начале своего собственного пути.
Глубоко вздохнув, я начал есть.
Дзенгецу нетерпеливо переминался с ноги на ногу, не отводя взгляда с дома чёртового Акугецу. Его позиция в их окружении находилась почти прямо напротив входа, но «почти» не считается, так что он не смог ничего увидеть. Рядом стоял брательник-шалопай, не несколько лет младше него, но уже взрослый шиноби с выполненными заказами на убийство за поясом. Всё ещё слишком зелёный для подобной фигни, по мнению самого Дзенгецу, но его мнения древние старики, управлявшие кланом, не спрашивали. Он не представлял, как они ещё мхом не покрылись, чтоб им икалось.
Звуки боя, ясно слышимые даже сквозь стену дождя, вот уже некоторое время как прекратились. Парень не признался бы в этом даже самому себе, но он немного опасался Акугецу. Мужчина закалил своё мастерство меча и стихии воды десятилетиями опыта сражений, а его техники отличались особой изощрённой гениальностью. Он неспроста считался одним из сильнейших в клане.
Дзенгецу боялся бы больше, но разборки внутри клана редко когда приводили к чему-то серьёзному. Их просто не обучали методам борьбы с противниками, владеющими гидрификацией. Зачем им знать, как наносить вред родным? Вот именно, незачем. Он и не собирался спорить с этим утверждением. Но, как результат, очень немногие из них были способны нейтрализовывать клановый хидэн. И любые разногласия могли лишь ограничиваться чем-то вроде состязания, кто кого в Водяную Тюрьму упечь сможет.
Что бывало довольно весёлым времяпрепровождением, надо признать.
Если же кто-то и владел нужными техниками, то это не афишировал, по понятным причинам. Никому не хочется, чтобы собственный клан на них искоса смотрел.
…Если так подумать, то каков шанс, что сам Акугецу знал такие техники?
Оценив подобную вероятность, Дзенгецу поёжился. Возможно, инстинкты его не подводили, когда кричали об опасности рядом с мужчиной.
С другой стороны, у него имелись и другие причины, чтобы чувствовать себя в опасности рядом со старшим Хозуки. Как оказалось, о его наклонностях знали чуть ли не все. Что и привело к текущей странной ситуации.
— Аники, ещё долго ждать? — Спросил младший, подпрыгивая и разминаясь. Грязь брызгала с каждым прыжком, но не задерживалась на них, полностью стекая с водой.
— Блин, малой, задолбал. Сказали ждать сигнала, значит ждём сигнала, — рыкнул Дзенгецу на брата. По правде говоря, он и сам хотел поскорее
— Почему мы должны ждать, как наш позор смоет какой-то заблудший Юки? Разве это сам по себе не позор? И если старейшины считали того стрёмного старикана таким уж позором, почему раньше не избавились?
Дзенгецу почувствовал нарастающее раздражение. Младший имел дурную привычку изливаться вопросами, когда нервничал. Это у него ещё с далёкого детства, ни у него, ни у родителей, ни у его наставников вытравить эту фигню не вышло. Но конкретно эти вопросы сами по себе могли навлечь на них неприятности. Оглянувшись по сторонам и убедившись, что ближайшие сородичи находились слишком далеко, чтобы их услышать, он шикнул на брата.
— Думай, о чём говоришь, балда ты тупая! Хочешь вечно на страже квартала штаны просиживать? — Младший испуганно замотал головой. Дзенгецу тяжело вздохнул. Порой он серьёзно переживал за будущее непутевого братца. Выдержав недолгую паузу, он продолжил чуть потише: — Акугецу был слишком полезен и слишком силён, чтобы его тихо прирезать. Нас вообще сложно тихо прирезать, но его особенно. Поэтому старые пердуны и накинулись на этот шанс, как акулы, почуявшие запах крови.
— А если он выживет?
— Если бы да кабы во рту выросли грибы.
— …Аники, ты бы завязывал с грибами.
— Это поговорка такая, неуч! Меньше уроков прогуливать надо было! Если он выживет, то будет ослаблен боем. Ты слышал, с каким упоением они там резвились? Его лишь добить останется.
Тему употребления веществ Дзенгецу мудро решил проигнорировать. Ему нечего стыдится. Все улики давно уничтожены.
— Как-то это… Нечестно.
— Нечестно по бабам за спиной у своей невесты ходить. — На этих словах он выразительно посмотрел на брата. У того хватило совести отвернуться, покраснев. Какой же всё-таки он был ещё сопляк. — Для шиноби «нечестно» не бывает. Выкинь этот мусор из головы. Где ты вообще этого поднабрался?
— То есть это не ты, аники, зубрил самурайский кодекс, мечтая о вступлении в Семёрку? — невинно поинтересовался младший. — Я всего лишь одолжил его на время.
— Ах ты мелкий воришка! Да я тебе…
Их лёгкую перепалку прервал протяжный свист. Затем ещё два, короче.
Дзенгецу поражённо поперхнулся, не договорив.
— Аники? Мы можем атаковать? Что это был за сигнал такой странный?
Парень хмуро посмотрел в сторону дома. Первый свист означал сигнал к атаке через минуту. Два коротких… Два коротких говорили о том, что Акугецу умер, не сумев ощутимо ослабить врага.
Он не стал этого объяснять вслух. Ни к чему пугать брата.
— Через полминуты. Не береги чакру, бей самым сильным, что знаешь, — посоветовал он мрачно, начав складывать ручные печати, особо не спеша. Как раз хватит для сорока семи.
Нужный момент вскоре наступил. Дзенгецу завершил технику, которая из-за погоды требовала на половину меньше обычного, но вышла как бы не в пару раз сильней. Исполинских размеров дракон из воды с рёвом обрушился на дом. Ему вторила его стая, состоящая как минимум из десятка сородичей. Братец, не заморачиваясь, просто создал волну воды, настолько большую, насколько смог. В какафонии абсолютного разрушения слышались и редкие техники земли и ветра. Молнией и огнём никто в Хозуки не владел, насколько Дзенгецу знал, но и без этого комбинированная мощь стихий справлялась на отлично.