Лёшка-"студент"
Шрифт:
— Леша, а ты меня любишь?
— Конечно, Верунчик, конечно, капелька, — ему очень нравилось придумывать ей имена.
— А мне иногда кажется, что все это скоро кончится, и кончится плохо…
— Почему плохо?
— Не знаю… Внутри где-то свербит. А у нас маленький будет?
Лешка засмеялся.
— Будет, если ты о плохом не будешь думать. А ты хочешь?
— Да. Он будет маленький и крикливый. А у меня все дети спокойно себя ведут! — Вера сейчас сама напоминала ребенка. — У наших соседей маленький был, грудной, и я иногда с ним оставалась. Однажды он как начал плакать! Я его и качала, и пела ему, а
— И помогло?
— Да… Ты знаешь, он замолчал! Но чувство такое…
— Когда он грудь взял?
— Да… А ты откуда знаешь?
— Я все знаю. Сейчас ты снова вспомнишь.
Лешка потянулся к Вере.
— Ну, что ты, Леша… Увидят…
На груди Веры, около соска, лежала капелька чистой снеговой воды. Лешка губами коснулся ее и втянул в себя…
Лешка постепенно учился управлять силой внушения. Если он говорил просто, нормальным голосом, то с ним можно было даже спорить, но стоило ему рассердиться и при этом глянуть в глаза человеку, как тот безропотно подчинялся… Лешка заметил, что он может подолгу не спать, почти не уставая, что он может в несколько минут прочно усвоить любую информацию и не просто запомнить, а осмыслить узнанное… Его мозг действовал, как отлично отлаженная машина. Лешка с удивлением открывал в себе все новые и новые способности.
— Лешенька, нам в город надо… — прервала его думы Вера.
— Зачем?
— Надо письмо написать. Мама с бабушкой уже с ума сходят. Я им каждый день писать обещала…
— А что же ты раньше молчала?
— Я забыла…
Лешка расхохотался. Увидев надутые губы Веры, оборвал смех.
— Да я не над тобой смеюсь, радость моя! Сегодня должен наш хозяин приехать? Возьмем город на абордаж?!
— Возьмем! — Вера запрыгала по комнате.
— Пленных не брать! По сторонам смотреть зорко!
— Ура-а-а!!!
Каверзнев с Петровым сидели в кабинете.
— Так, прибыл в ИТК восемнадцатого третьего месяца… — читал Каверзнев. — Направлен на излечение десятого восьмого месяца… А от чего он лечился? Почти два месяца… Так, водворен в помещение камерного типа на шесть месяцев «за нарушения режима содержания». Подожди, ты помнишь, говорили в колонии, что Ковалева избили, а потом посадили в «бур»?..
— При мне не говорили.
— Вот, вспомнил, Матеш говорил… Сделай у себя отметочку. Нужно запросить, за что конкретно сидел Ковалев в это время в «помещении», с чем был отправлен на лечение и не обращался ли в это время с жалобами на администрацию.
— А какое это имеет отношение к делу?
— Как объясняют представители МВД причины побегов? В первую очередь бегут те, кто провинился перед остальными заключенными, у них ведь сильны свои законы, Ковалев к этой группе не относится. Далее — те, кто не может ужиться с обстановкой…
— Все же я не пойму, почему, по-вашему, он бежал?
— Не исключено, что месть его погнала! Он ждал конца срока, а его раз — и снова осудили!.. Парень он, судя по всему, неординарный, самолюбивый. А обижали его не раз… Дело по первой судимости получено?
— Да. Вот оно.
Каверзнев раскрыл папку, начал читать.
— Народный суд, рассмотрев… — Каверзнев перевернул подряд два листа. — Так, приехал к своей сестре… Потерял деньги, решил ограбить таксиста… Постой, —
Потерпевший показал… Ковалев показал… Так, протокол изъятия записной книжки и письма… Так, письмо… — Каверзнев быстро листал дело. — Слушай, Володя! «Лешка, не дури, я устал тебя ждать. И имей в виду, что никто тебе не поверит. Приходи — и все будет нормально. В.А.» Что за В.А.?!
Петров смотрел через плечо Каверзнева.
— Так, вопрос, — читал Каверзнев. — «Кто написал вам это письмо?» Ответ: «Ветров Анатолий». Вопрос: «О каком событии говорится в записке: „тебе не поверят“?» Ответ: «Спросите у него». Вопрос: «Как давно вы его знаете?» Ответ: «Полтора года».
Каверзнев повернулся к Петрову.
— Почему нет протокола допроса Ветрова?
Петров взял дело, полистал и положил на стол.
— Все просто, как велосипед, — сказал он, ткнув рукой в лист. — Сначала дело вел наш следователь, из милиции, а потом, так как Ковалев был еще несовершеннолетний, дело передали в прокуратуру. Майор рыл его, копал, а тому, из прокуратуры, все было до лампочки. Жертва есть, преступник задержан, зачем ковырять, если еще что-то вылезти может? Вот так!.. Осудили Ковалева за таксиста — и все.
— Но, черт побери, что он, этот следователь, сволочь или дурак?!
Петров пожал плечами.
— Запросить, где сейчас Ветров, поговорить со следователем, хотя следователь, скорее всего, ничего не скажет… — распорядился Каверзнев.
Лешка с Верой поселились в пансионате.
Лешка понимал, что рано или поздно ему придется решать, как быть дальше… Но с Верой ему было так хорошо, что думать совершенно не хотелось. С каждым днем он все больше терял голову, но и Вера тоже. Для них не существовало ничего невозможного. Если они подходили к ресторану и там висела табличка «Мест нет», то неизменно после короткого разговора со швейцаром распахивались двери и они проходили под возмущенный галдеж толпы, и всегда находился пустой столик, который обслуживался мгновенно. Они ходили на концерты, в кино, купались…
Однажды они купили билеты на «сеанс разоблачения черной и белой магии» — так было написано в афише. Сначала выступали женщина с мальчиком и показывали довольно простые фокусы. Лешка откровенно заскучал и хотел уже предложить Вере уйти из зала, но на сцену вышел невысокий мужчина и показал, как при помощи простого валика он делает из бумажки червонец, потом двадцать пять рублей, пятьдесят, сто и наоборот… В зале дружно захлопали. Мужчина подзывал то одного, то другого зрителя, нудно расспрашивал, с кем этот зритель пришел, как его зовут… Лешка снова заскучал и задумался…
Он очнулся от смеха, шелестевшего по всему залу.
На краю сцены стоял сержант милиции и с недоумением смотрел на свои форменные брюки.
— Какого цвета у вас штаны? — спросил артист и поднес микрофон к милиционеру.
— Красного… — с неподдельным удивлением ответил сержант.
— А левая нога?
— Зеленая…
Милиционер смотрел на свои ноги и удивленно — в зал, где все смеялись.
— А как вас зовут?
— Мефодий…
В зале опять засмеялись.
— Товарищи, — сказал артист, — есть кто-то в зале, кто его знает?