Лёшка-"студент"
Шрифт:
Начальник отдела расследований
управления охраны
генерал-майор Сурков.
Резолюция: Принять
Подписи под резолюцией не было…
— Жаль, что ты уезжаешь… — сказал полковник.
— А мне нет! Видимо, так решил Бог.
— Ты стал суеверным?
— Нет, я просто узнал, что он есть.
— Каким образом?
— Не скажу! Каждому это приходит по-своему. Но если придет, каждый становится другим… Я стал другим.
— Пошли, сынок, холодно… — сказала Вера Косте.
Они ждали отца на трапе самолета, на самом верху.
— Папа! — крикнул Костя. — Иди быстрей, а то мама замерзла!
— Сейчас… — Лешка посмотрел на сына и снова повернулся к полковнику. — Вот он, Бог! — сказал он, показав на сына. — Это ради них мы живем, ради будущих жизней. И только от нас самих зависит, станут ли они лучше нас, будут ли они бояться атомного
Каверзнев не ответил.
Лешка засмеялся и махнул полковнику рукой, прощаясь. Он поднялся по трапу, взял сына за руку, и они вместе с Верой скрылись в самолете.
Каверзнев смотрел, как откатили трап, как взревели моторы, как серебристый силуэт пошел на взлет и исчез в небе. Только тогда он пошел к ожидавшей его машине.
«Во что бы мне поверить? — думал он, пока его „волга“ с включенной сиреной неслась к площади, на которой совсем недавно шли бурные споры вокруг памятника основателя КГБ, самого главного тюремщика многострадальной России. — Во что?.. Дзержинского нет, Ленина скоро похоронят и забудут, а демократия… Что ж это такое?! С чем ее едят?.. И на кой черт она мне?..»
Машина остановилась у ворот серого здания и коротко просигналила. Вооруженный автоматом солдат подошел к окну, проверил пропуск и коротко кивнул. Ворота, загудев, раскрылись. Каверзнев переключил свои мысли на предстоящие допросы Шилова. Он знал, что у него мало времени, а узнать предстояло многое…