Лепрозорий

Вайа Ариса

— Ага, этой соплячке, которой ты вешал на уши сладкое вранье? — фыркнул он, шагнув на Хоорса. Тот попятился.

— Она теперь владеет телом Люциферы! — огрызнулся советник, вжав кулаки. — Она — совершенство!

Он кинулся на Лиона, но тот отодвинул его на расстояние руки, пользуясь разницей в росте.

— То-то ты бежишь со всех ног, — усмехнулся, сжав плечо советника.

— Там Самсавеил! — закричал он, вздрогнув от накатившего ужаса. — Он всех нас убьет. Или Бель убьет его! — Хоорс оттолкнул его руку и попытался снова пройти мимо, но Лион грубо осадил его на пол.

— Стало быть, теперь Люция владеет телом Изабель, —

задумчиво произнес он и глубоко вздохнул. — Что ж тем лучше.

— А! Я понял! Тебе нужно тело императрицы! Что, завидно стало, да?! — усмехнулся Хоорс, поднимаясь. — Тоже хотел?!

Но усмешка мгновенно сошла с его лица, превратившись в разбитые зубы и выбитую челюсть. Он только что-то промямлил, упав. Выплюнул несколько зубов и с ужасом поднял глаза на генерала. Лион шагнул на него. Хоорс утер губы и не нашел ничего лучше, кроме как попытаться проползти мимо Лиона. Понял что трусит и попытался взять себя в руки.

— Вот так убьешь меня? — фыркнул он, отплевываясь кровью. — Клинок меж ребер и все? — с усмешкой кивнул на генеральский меч. — Ага, честный бой, мой генерал! — презрительно прошипел, вставая.

— Конечно, честный. Меч марать стыдно! — Лион не дал ему подняться, с ноги ударив в лицо. Тут же пяткой добавил по макушке, с толикой восхищения признавая, что методы ведения боя у Люции были даже приятные. Фыркнул, носком ботинка переворачивая Хоорса на живот.

Стоило генералу только ухватиться за предплечья крыльев, как Хоорс понял, что с ним собираются делать. Попытался сбросить Лиона, но получил только увесистый и раздраженный пинок под ребра.

— Всегда мечтал так сделать! — торжествующе рыкнул генерал, наклоняясь и перехватывая крылья поближе к лопаткам. — Я ненавижу тебя и твою поганую лживую морду, — процедил он сквозь зубы, проворачивая кости. Раздался треск. Коридор окатило диким криком, наполненным болью и ужасом.

Оба крыла упали грудами недвижимого мяса и перьев, сломанные у самых лопаток. Повисли на растянувшейся коже. Лион ухватил воющего советника за шиворот парадного камзола и потащил к окну. Распахнул ногой и перекинул Хоорса через подоконник.

— Алиса! — заорал генерал, выглядывая охотницу в черном.

— Я здесь, мой генерал! — крикнула она с террасы и махнула ему извитым мечом.

— Я доверяю предателя империи тебе, — Лион удерживал советника за ногу над площадью. Толпа охала, о чем-то шепталась, и расступалась, оставляя белоснежную площадку под окном.

— Хоорс? — удивилась Алиса, спрыгивая с янтарного постамента и подбегая под окно. Не подала и виду, но в душе визжала от счастья. — Убить, мой генерал? — крикнул она, опершись на меч.

— Что пожелаешь, то и делай. Крыльев у него уже нет, — усмехнулся Лион, отпуская ногу Хоорса. Тело его с воплем пролетело несколько этажей и шмякнулось под ноги Алисе, испачкав кровью сапоги. Она брезгливо поморщилась и вытерла их о грязный камзол предателя. Осторожно толкнула носком ботинка, но советник был еще жив. Что-то говорил беззубым ртом, пытался встать, подбирая под себя сломанные ноги, но Алиса прижала его к земле, ткнув острием клинка.

— Да, мой генерал, — запоздало крикнула, задрав голову. И уже про себя, — Всегда мечтала так сделать, павлин недоделанный, — с усмешкой занесла меч и рубанула по шее. Ей хотелось мучить Хоорса и заставлять его страдать, как тогда он мучил ее. Но она понимала, что у Лиона больше причин для ненависти,

и он уже расквитался. Продлевать мучения было бы бессмысленно. Куда важнее было успокоить обезумевшую толпу. — Лион! — крикнула она, желая спросить об императрице, но генерала уже не было в окне.

***

Лион стоял, положив руку на гарду меча, с тревогой и удивлением смотрел на мужчину-кота и паучонка. Они тоже с тревогой смотрели на него. Кот сжал рукоять катаны, а девочка спряталась за него и что-то зашептала. Генерал вспомнил слова Алисы и Инпу о девочка-паучихе, которую забрала Люцифера. Быть может, это она и была.

— Надеюсь, вы не претендуете на Люцию, — осторожно начал он, пытаясь решить, что делать. Кот выглядел неважно, если судить по урывочному дыханию — у него были сломаны ребра. А девочка явно не боец, слишком напугана и потеряна.

— Мне нужна только моя Химари, — хмыкнул кот, смерив его оценивающим взглядом.

Муж принцессы кошек. Лион кивнул, убирая руку с оружия.

— Тогда нам стоит поторопиться, — махнул рукой, предлагая идти за собой. — Я знаю, куда.

И он повел случайных союзников по пустым коридорам, то и дело останавливаясь, чтобы они успевали.

Ева покорно топала за Хайме, вцепившись в его руку. Мир, который она видела, непрерывно дрожал и менялся прямо на глазах. Мягкий. Податливый. И оттого она боялась даже дышать, думая, что и это может изменить ход истории. Но сердце билось так остервенело, что воздуха не хватало.

Лион довел их до кабинета императрицы на самом верху башни. Коридор к нему был полон мертвой стражи. Переглянулся с Хайме и, вытащив клинок, ястреб отворил дверь. Они с котом вошли первыми, а Ева, держась за косяк и стены — последней.

Хайме направился к своей кошке и, стоило ей броситься ему на шею, взвыл. Она принялась хлопотать возле него и извиняться, усадила возле Самсавеила на клетку. И до чего трогательной была ее неуклюжая забота. Она раздела его до пояса и принялась прощупывать сломанные ребра. Что-то шептала, заглядывая ему в глаза, мурлыкала, когда он благодарно гладил ее по волосам. Лион поклонился императрице и, отведя ее за локоть к окну, попросил уделить ему хоть несколько минут. Он что-то говорил ей, о чем-то спрашивал. И она отвечала, по-дружески кивая его словам. А Сэм смотрел Еве прямо в глаза, укрывшись собственными крыльями.

Здесь не было только Люциферы.

Точнее, как раз таки она и была самой важной фигурой в комнате. Стояла кристальной статуей с застывшим воплем на лице. И Ева сразу поняла, чья это работа. Не первый раз за тысячи жизней видела.

Ева с силой сжала черные маленькие кулаки.

— Лицемеры! — заорала она, смерив всех ненавидящим взглядом. Все уже давно обернулись, но умом она понимала, что произошло это только сейчас. — Какие же вы твари! — зарычала, стиснув зубы. — Обнимаетесь, воркуете, когда та, кому вы жизнью обязаны, стоит бездыханная! Я верила, — зашипела она на Сэма, презрительно скривив губы, — что ты человечнее и мудрее всех нас. Но это ты убил ее. Ты! — закричала она, ударив по стене. Рука отозвалась тяжелой болью, но Ева не заметила этого. — Лицемеры! Чудовища! Как вы могли ее бросить?! — билась она в истерике. Ее душила ненависть и злоба. Она ничего не понимала, и обида ранила сильнее потерянных глаз. Она верила им, считала друзьями, семьей. А всем им было наплевать на ее драгоценную фурию. Они лгали с самого начала.