Леопард в изгнании
Шрифт:
Мириэль остановилась и долгим взглядом посмотрела на Сару, как будто первый раз ее увидела.
— Мы должны. Я должна, — просто ответила она.
— Но разве обязательно входить через парадные двери? — умоляюще спросила Сара. Хотя она никогда не видела даже изображения огромного собора, возвышавшегося в самом центре Нового Орлеана, наверняка он построен так же, как и знакомые ей соборы Англии. Возле алтаря обычно есть боковая дверь, через которую входят прихожане, а также задняя дверь в ризницу. Если они смогут найти другой
— Я должна поставить Чашу на алтарь, — медленно произнесла Мириэль, словно только сейчас задумалась над тем, как это сделать. Она улыбнулась, и из-под личины тревоги, решительности и слишком огромного для человека знания на миг выглянула прежняя Мириэль. — Но, думаю, Богу все равно, как я войду в церковь.
Сара усмехнулась, но времени было слишком мало, чтобы насладиться этим минутным облегчением. Сквозь рев толпы она услышала грохот сапог. Сюда бежали солдаты.
— Вперед! — Сара схватила Мириэль за руку, и обе помчались.
Прочь от собора.
Театр был пуст, хотя носил на себе отметины разнузданного вандализма. Внутри его стен не так слышны были рев и грохот барабанов, и Уэссекс смог немного поразмыслить.
Сейчас слишком поздно выжимать из де Шарантона сведения о Саре. Слишком поздно для слишком многого, возможно, даже слишком поздно спасать Корде. И если бы Уэссекс прямо сейчас убил де Шарантона, кто знает, какие приказы тот отдал солдатам и когда будут взорваны заложенные под дома заряды? Луи снова может оказаться коронованным королем без земли, даже если де Шарантон нынче ночью подохнет.
Они подошли к задней двери театра. Она была заперта на цепь, но нескольких ударов сломанной кувалды хватило для того, чтобы сорвать замок. Костюшко чуть приоткрыл дверь, затем, покачав головой, снова закрыл.
— Тут нам не пройти, — сказал он, осмотрелся по сторонам, потом задрал голову. Высоко от земли в стенах были прорезаны окна, а дотянуться до них можно было с железных лесенок, шедших к лесам над сценой. Театр, так поспешно покинутый, был полон приспособлений, годных для целей Костюшко.
— Посмотри — багры, веревки, мешки с песком. Если сумеем выбраться на крышу, то сможем перебраться на следующую. И никто даже не сообразит посмотреть вверх, — добавил Илья.
Запасшись веревками, приятели подобрались по спиральной лесенке к окну футах в шестидесяти над землей. Костюшко вылез первым, Уэссекс задержался, чтобы снять сюртук, и, проклиная себя за то, что надел белую рубашку, полез следом. Освободившись от узкого сюртука, он с большей легкостью мог поспевать за напарником. Как он и предполагал, все заранее заготовленные планы — ради которых он и оделся так элегантно — полетели к чертям после первых же неожиданностей. Придется работать с тем, что посылает ему фортуна.
Они выбрались на крышу, но площадь по-прежнему не просматривалась
Уэссекс подошел к краю крыши и посмотрел вниз. На площади могло собраться более двух тысяч народу, и, похоже, там сейчас столько и было. И хотя они оба могли незамеченными смотреть на толпу, шансов приблизиться к де Шарантону, похоже, не было.
— И что теперь? Полетим, что ли? — спросил Уэссекс. Он начал привязывать груз к концу веревки, понимая, что все это бесполезно. Вероятно, он сможет закинуть веревку на соседнюю крышу и, если повезет, зацепиться за одну из горгулий на крыше Арсенала, но вряд ли ломкий камень выдержит его вес.
— Вроде того, — загадочно ответил Костюшко. — Я видел такой трюк в венецианском цирке. И мне всегда хотелось его повторить.
Поляк попробовал прочность принесенного из театра багра — двенадцатифутовой ясеневой жерди с крюком на конце. Его использовали для подъема противовесов, опускавших занавес.
— Ты мне не рассказывал, — удивился Уэссекс. Костюшко хмыкнул и направился к дальнему углу здания, неся на плече тщательно уравновешенный шест. Уэссекс отошел в сторону, готовый ко всему.
Костюшко разбежался, причем бежал он как-то странно, боком, держа шест на плече. Он достиг края крыши, и Уэссекс уже готов был схватить его и оттащить назад от неминуемой смерти. Но в последнее мгновение Костюшко опустил шест и оттолкнулся им от края крыши. Другой конец, распрямившись, бросил Илью вверх и вперед.
Мгновение шест стоял прямо, а Костюшко взлетел в воздух и отпустил его. Шест упал на крышу. Уэссекс быстро подхватил его прежде, чем он упал вниз.
Подняв взгляд, он сначала не увидел напарника. Где же Илья? Уэссекс в тревоге осматривал крышу соседнего дома, и вдруг заметил какое-то движение: это Костюшко поднялся на ноги и махал ему рукой, показывая, что с ним все в порядке. Шест помог ему преодолеть расстояние между двумя домами.
— Ну, и нахватался же ты всякого по циркам! — пробормотал Уэссекс. Он взял веревку и, уверившись, что она разматывается свободно, шагнул вперед и метнул конец с грузом как мог далеко.
Бросать пришлось дважды, но вот Костюшко поймал конец и привязал к одной из каменных горгулий, украшавших крышу Арсенала, затем натянул веревку получше.
Теперь была очередь Уэссекса прыгать. Он взялся за конец веревки — слава Богу, надел перчатки — и шагнул вниз.
Несколько мгновений герцог камнем летел вниз, затем веревка начала тянуть его вверх. Едва коснувшись ногами стены, он тотчас начал взбираться по веревке вверх, как можно быстрее перебирая ногами по кирпичной стене.
Последние несколько футов Костюшко протащил его, затем свернул веревку.