Леопард в изгнании

Нортон Андрэ

Луи встал, и хор запел «Misericordia». Луи сел в коронационное кресло. Принесли освященное миро, и епископ помазал им голову Луи.

Пэры нового королевства принесли златотканое одеяние и алую мантию, отороченную горностаем,

и вся белизна одежд Луи до последнего дюйма была скрыта под этим великолепием, как будто он из живого человека превратился в позолоченную статую. Хор пел, епископ поднес монарху меч, символизировавший его мощь и справедливость, и Библию в золотом окладе, осыпанном драгоценными камнями, как символ его мудрости и милосердия. Каждый предмет внесли на богато расшитой подушечке. Несли их люди, которые всего четыре месяца назад были простыми гражданами, а теперь они будут членами правительства только благодаря своей доброй воле и честности.

Затем своды храма огласил «Те Deum», и епископ взял корону. Это был простой золотой обруч, поскольку у ювелиров просто не хватило времени на что-нибудь более изысканное, но эта импровизированная корона была благословлена и освящена, являясь олицетворением всего, что произойдет сегодня. Он поднял корону высоко над головой Луи, показывая ее прихожанам, прежде чем опустить на голову юного короля.

В этот момент, согласно церемонии, в храм вошла Мириэль. Роби нес ее шлейф. Она остановилась перед мужем и сюзереном, опустилась

перед ним на колени, как первая из подданных, принося ему клятву верности. Она произнесла ее чистым твердым голосом, и зеленые ее глаза, которых она не сводила с Луи, сияли. Епископ водрузил на ее чело жемчужную диадему и укрыл плечи бархатной, отороченной горностаем мантией, а затем поднял королеву, и она встала рядом с мужем. Свершилось.

Колокола собора Людовика Святого зазвенели, и к голосу их стали один за другим присоединяться колокола других церквей по всему городу. За этим радостным звуком послышались выстрелы из пушек на речном берегу, и хор запел радостные строки последнего песнопения службы.

Конечно, потом были пиры, публичные и частные банкеты, танцы, фейерверки, скачки — но главное, у новой нации появились свои король и королева. Луи повел Мириэль по проходу между скамьями к дверям собора, и оба они встали на ступенях в лучах бледного зимнего солнца под приветственные крики толпы.

— Прямо как сказка наяву! — сказала Сара, вытягивая шею, чтобы получше рассмотреть юную королевскую чету Луизианы. — Надеюсь, что и дальше все будет таким же чудесным, как сейчас.

— Думаю, — сказал герцог Уэссекский, глядя на свою любимую жену, — что это лучшее из всех возможных начал.