Ленинский броневик
Шрифт:
– Но он же слепой!
– воскликнула девушка, отшатнувшись от Домокурова. И что же, ты потащишь его в овраг?
Домокуров пожал плечами.
– Во-первых, - ответил он, - Федор Антонович не слепой, а лишь с больными глазами. Во-вторых...
– А во-вторых, - гневно перебила девушка, - для тебя железо важнее людей! Я уже не раз это замечала...
– И она отвернувшись заплакала.
Домокуров растерялся. Тронул ее сзади за плечи, успокаивая. Но она сбросила его руки, не пожелала и разговаривать.
Когда шоферы объявили, что можно ехать, Дуняша
Домокуров пошел в другую машину.
* * *
Профессор Фатеев пожелал войти в броневик через дверцу. Слесарь и кузнец немало повозились, пуская в дело молотки и зубила. Наконец дверца, рассыпая ржавчину, открылась.
– Пожалуйста, профессор, - расступились рабочие, - делайте вашу консультацию.
Поставив ногу на приступок, Лев Галактионович многозначительно глянул на Домокурова: не упустите, мол, примету.
Попав внутрь, он принялся ощупывать руль. Потом перебрался к рулю заднего управления. Достал из кармана электрический фонарик и вложил Домокурову в руку:
– Сюда посветите... Теперь сюда... С этого боку... Попрошу снизу...
Временами он даже лупу наставлял, что-то разглядывая.
Но вот профессор сидит, отдыхая, на пеньке.
Домокуров старается выглядеть спокойным. Рабочие притихли... Все ожидают приговора броневику.
– В общем...
– старик обвел глазами слушателей, - и я допускаю, что это моя работа, выполненная в манеже в пятнадцатом году. Особенность конструкции управления - двойной руль - налицо. Так что вполне вероятно, что перед нами броневик "Двойка".
Домокуров извлек из захваченного с собой портфеля лист плотной бумаги с заранее подготовленным текстом. Протянул профессору.
Лев Галактионович надел очки, стал читать.
Домокуров свинтил авторучку.
Но старик не спешил взять ее. Размышляя, уткнул нос в бороду.
– Подписать акт...
– Он усмехнулся.
– Гм... Дать броневику путевку, так сказать, в пантеон Октябрьской революции. Признать за ним право на вечность... А не поспешно ли это будет? Латиняне, друг мой, говаривали: "Festina lente". Иными словами - излишняя торопливость только вредит делу.
И старик возвратил Сергею неподписанный акт.
* * *
Обследовали броневик старые военные, после чего схватились спорить между собой, но ни тот, ни другой акт не подписал.
Домокуров обернулся к Быкову, стараясь выглядеть бравым, пригласил его к броневику. Но тот развлекался с Дуняшей: шарил вокруг тростью, отыскивая грибы. У него, видать, уже выработалось обостренное, как у слепого, чувство осязания. Кончиком трости он почти безошибочно обнаруживал в траве рыжики. Дуняша похваливала его и собирала грибы в кузовок. И оба, смеясь, радовались удачам. Дуняша добровольно взяла на себя роль поводыря при Быкове. Домокуров видел, как она, велев Федору Антоновичу опираться на нее, подставила спину и помогла ему спуститься в овраг. Чувство обиды на подругу поднялось в нем, и он больше не стал звать Быкова. Потребовал его к броневику товарищ Штин из штаба.
Быков, доверяя не
– Не он!
А Штину объявил, что у "Двойки" расположение башен было диагональным, что способствовало широкому сектору обстрела, а здесь башни стояли рядом "как близнецы-грибочки", усмехнулся старый красногвардеец.
* * *
Когда комиссия возвратилась в Ленинград и начался оживленный обмен мнениями о совершенной поездке, Домокуров заставил себя заговорить с Быковым.
– Федор Антонович, что же это за путаница с броневиками? Пойдешь в утильконтору - покажут график: "Старые броневики полностью сданы в лом". Пойдешь в лес - наткнешься на старый броневик... Как решить головоломку?
– А никакой тут головоломки, - сказал Быков.
– Что воинские части списали, то утильщики себе и записали в план выполнения и перевыполнения. Или, думаешь, по оврагам лазят, пачкаются да одежду рвут в поисках лома? Черта с два! Они, как воробьи, поближе к населенным пунктам свое поклевывают.
– А если, - продолжал Домокуров, - и ленинский списан?
– Не было этого, - сказал Быков.
– Знают меня в броневых частях. Когда началось списание, я у них в комиссиях участвовал. Уж ленинского броневика, не бойся, не проворонил бы!
Домокуров, успокаиваясь, крепко пожал красногвардейцу руку. Целеустремленный, несокрушимой воли человек - стыдно на такого сердиться...
* * *
Всякому делу учит опыт. И теперь, на втором году рабочего поиска, каждый рабочий парень, прежде чем встать в заводскую группу искателей, непременно забежит в столярку. Смастерит себе легкое древко, а кузнец насадит на древко железный наконечник. И название этой невоенной пике дали свое, особое: щуп.
Мало ведь пройти по лесу. Это еще не обследование. На пути холмы и кручи, в низинах скопления перегноя, а сквозь землю не видать.
Маршруты поисковых групп удалялись от Ленинграда, расходились вширь; искали броневик рабочие, студенты, школьники.
Щупы вонзались в землю, и под их острием временами позвякивал металл. По большей части наталкивались на хозяйственную рухлядь. Но случалось, находили и захороненные временем стволы пушек, лафеты, зарядные ящики и более мелкое, поломанное в боях вооружение гражданской войны, а порой и петровских времен - русское и шведское.
Самые бойкие и пронырливые уполномоченные - чугуновские "пинкертоны" не подняли бы столько бросового металла, сколько доставлял государственному плану этот людской муравейник.
Однако, кроме лома, - ничего...
* * *
Веер, обозначивший на карте в штабе зону поисков, заметно расширился. Появилось и много новых значков: почин кировцев на дальний поиск по стране нашел оживленный отклик.
Там и тут, на разных широтах и долготах стали возникать и отправляться в поход за броневиком местные поисковые группы.