Лекарь Империи
Шрифт:
— А где ваш босс? — спросил я, стараясь, чтобы мой голос не слишком дрожал от сдерживаемого гнева.
Троица удивленно подняла на меня глаза.
— Игоря Степановича нет, — пожал плечами Суслик. — Он на экстренную операцию ушел. А что, что-то случилось?
— А ты что, Илья, уже закончил с пациенткой? — Белочка-Борисова подалась вперед, и в ее глазах я заметил какой-то нездоровый блеск. — Так быстро? Нашел у нее что-нибудь интересное?
Я смерил их всех троих тяжелым взглядом.
— А то вы не знаете, что это за
Пончик-Величко испуганно выпучил глаза и замотал головой.
— Да ты что, Илья! Какое посвящение?! У нас в хирургии такого отродясь не было! Игорь Степанович, конечно, строгий, но он таким не занимается! И нас никто не посвящал! Мы просто работали, и всё!
— Да-да, — тут же подхватил Суслик-Фролов, пытаясь изобразить на своем лице крайнюю степень удивления. — Это действительно очень сложный и непонятный случай! Игорь Степанович сам уже голову сломал, пытаясь понять, что с Дериглазовой!
— И ты им веришь, двуногий? — скептически прошептал Фырк мне на ухо. — По-моему, они врут как дышат! Уж больно у них морды хитрые!
Я задумался.
Слова хомяков звучали на удивление правдиво. В их голосах не было обычной издевки или насмешки. Скорее, какое-то замешательство и даже сочувствие. Но я не исключал, что они могут быть заодно с Шаповаловым и просто разыгрывают этот спектакль, чтобы меня запутать.
И тут у меня в голове родился план. Коварный, но, как мне показалось, очень эффективный.
Я сделал самое озабоченное и встревоженное лицо, на какое только был способен.
— Да? Правда? — я постарался, чтобы в моем голосе прозвучали нотки раскаяния. — А я подумал, что это Шаповалов так надо мной издевается. Простите, ребята, если что не так. Ну, раз это действительно сложный случай… Пойду тогда еще поищу. Может, что-нибудь и найду.
Я развернулся и вышел из ординаторской, оставив хомяков в полном недоумении.
— Ты что это задумал, двуногий? — тут же вцепился в меня Фырк. — Какой еще искать? Она же здоровая, как бык! Или ты решил у нее радикулит найти? Или, может, плоскостопие?
Я только загадочно улыбнулся и ничего ему не ответил. Вместо этого я зашел в процедурный кабинет, взял из шкафчика стерильный шприц и пару пробирок и снова направился в палату к Дериглазовой.
— Валентина Сидоровна, — я постарался, чтобы мой голос звучал как можно более серьезно и озабоченно. — Знаете, что-то мне ваши анализы, которые вы сдавали при поступлении, не очень нравятся. Есть там некоторые настораживающие моменты. Я бы хотел их перепроверить. Давайте-ка мы с вами еще разок кровь из вены возьмем,
Тетя Валя, услышав про «настораживающие моменты», тут же испуганно выпучила глаза и безропотно протянула мне руку. Я быстро и профессионально взял у нее кровь, поблагодарил за терпение и поспешил в лабораторию.
Лаборатория находилась на другом этаже, и всю дорогу Фырк не переставал пыхтеть и возмущаться.
— Ну, двуногий, я от тебя такого не ожидал! — скрипел он. — Мучить бедную женщину, брать у нее кровь, когда она и так здорова! Это же просто садизм какой-то! Я всегда знал, что вы, лекари, — скрытые маньяки!
Я только усмехался. Пусть себе ворчит. Скоро он все поймет.
В лаборатории, благодаря моему новому статусу и паре ласковых слов в адрес симпатичной лаборантки, мои анализы пообещали сделать вне очереди. Да и магия здесь творила чудеса — специальные артефакты выделяли все необходимые элементы и показатели буквально за десять-пятнадцать минут.
Я взял распечатку с результатами и внимательно пробежал по цифрам. Ну, так я и думал. Все в пределах идеальной нормы.
Я вернулся в палату к Дериглазовой. Она ждала меня с нескрываемой тревогой.
— Ну что, господин лекарь? Что там у меня? — ее голос дрожал.
— Валентина Сидоровна, — я постарался придать своему лицу самое скорбное выражение. — Боюсь, новости у меня для вас не очень хорошие. Анализы подтвердили мои самые худшие опасения. У вас очень серьезное и редкое заболевание. Называется оно «острая перемежающаяся порфирия с преимущественным поражением центральной нервной системы». Если не начать немедленное лечение, последствия могут быть самыми печальными.
Тетя Валя ахнула и схватилась за сердце.
— Но… но я же… я же ничего такого не чувствую! — пролепетала она.
— Это очень коварная болезнь, Валентина Сидоровна, — я покачал головой. — Она может долгое время протекать бессимптомно, а потом ударить со всей силы. Но не волнуйтесь, мы успели ее поймать на ранней стадии. Я вам сейчас выпишу специальные таблетки, их нужно будет принимать строго по схеме. А еще нам нужно будет сделать вам один укол. Препарат очень сильный, и на него почти всегда бывает аллергическая реакция — будете вся чесаться, как будто вас блохи покусали. Но это не страшно, мы вам тут же дадим антигистаминное, и все пройдет. Главное — начать лечение как можно скорее.
Дериглазова слушала меня с широко раскрытыми от ужаса глазами. А когда я упомянул про «укол» и «чесаться», она вдруг резко замотала головой.
— Нет-нет, господин лекарь, никакого укола мне не надо! — испуганно выпалила она. — Я… я очень боюсь уколов! И чесаться я тоже не хочу! Давайте пока обойдемся таблетками, а? А там посмотрим. Может, оно и само пройдет?
— Ну, смотрите сами, Валентина Сидоровна, — я пожал плечами. — Дело ваше. Но потом, когда станет поздно, не говорите, что я вас не предупреждал.