Лекарь Империи
Шрифт:
Интересная теория.
Остаток дежурства прошел на удивление спокойно. Никаких экстренных вызовов, никаких форс-мажоров. Я сделал еще один обход, проверил назначения, заполнил необходимые бумаги. Пациенты мирно спали, и даже Фырк больше не появлялся, видимо, переживая свою трагедию где-то в астрале.
Единственным развлечением для меня были периодические встречи с Кристиной Волковой на сестринском посту. Она, кажется, окончательно убедилась в моих экстраординарных способностях и теперь смотрела на меня с плохо скрываемым обожанием.
И
Под утро, когда до конца моего показательного дежурства оставалось всего пара часов, мне все-таки удалось немного вздремнуть прямо в старом скрипучем кресле в ординаторской. Сказалась усталость от предыдущего суматошного дня и бессонной ночи с Вероникой, да и ночное происшествие с Гераськиным добавило адреналина, который теперь сменился приятной тяжестью во всем теле.
Проснулся я оттого, что затекла шея. С твердым намерением сделать последний перед сдачей смены обход, я вышел из ординаторской.
Обойдя палаты и убедившись, что все мои ночные подопечные мирно спят и не выказывают признаков беспокойства, я направился обратно в ординаторскую, чтобы сделать необходимые записи в журнале и подготовиться к приходу дневной смены.
И как раз на полпути, в длинном больничном коридоре, я увидел приближающуюся троицу моих коллег-хомяков. Они шли довольно бодро, о чем-то оживленно переговариваясь, и, завидев меня, кажется, даже немного ускорили шаг, явно стремясь первыми добраться до заветной двери ординаторской.
— О, смотри-ка, двуногий! — Фырк, как ни в чем не бывало, материализовался у меня на плече, сверкая своими наглыми синими глазищами. — А вот и наши труженики тыла пожаловали! Как на работу спешат, прямо любо-дорого посмотреть! Сразу видно — будущие светила медицины!
— С возвращением, Фырк, — я мысленно кивнул ему, но он, кажется, пропустил мое приветствие мимо ушей, увлекшись созерцанием хомяков.
Эти трое действительно почти бегом добрались до двери. Суслик-Фролов, как истинный джентльмен (или просто желая выслужиться перед Белочкой), распахнул перед ней дверь, пропустил ее вперед широким жестом, потом так же галантно пропустил Пончика-Величко.
Но когда в проем двинулся я, Суслик, который, видимо, решил, что его миссия выполнена, резко шагнул вперед, едва не снеся меня с ног. Еще немного, и я бы точно ему врезал, чисто инстинктивно. Да уж, с координацией у этого будущего светила были явные проблемы.
— И вам доброе утро, коллеги! — сказал я, стараясь, чтобы мой голос звучал как можно более нейтрально, хотя так и подмывало съязвить что-нибудь по поводу их утренней резвости.
Они только что-то невнятно пробурчали в ответ, даже не посмотрев в мою сторону. Я про себя отметил, что их вчерашнее подобострастное восхищение куда-то испарилось. Теперь они вели себя как-то настороженно и даже немного враждебно.
—
Я мысленно с ним согласился.
Похоже, крысиные бега начались. Что ж, мне от этого, как говорится, ни горячо, ни холодно. Я за место в команде Шаповалова не цеплялся, мне главное было просто работать в хирургии и развиваться. А вот то, что эти трое теперь могут начать мне пакостить исподтишка, — это было уже неприятно. Лишь бы под ногами не путались и пациентам не вредили.
Я сел за компьютер, чтобы проверить истории болезней и дождаться Шаповалова. Нужно было официально сдать ему дежурство. Тут Белочка-Борисова, которая до этого с преувеличенным усердием листала какой-то медицинский журнал, вдруг подошла ко мне.
— Илья, — она постаралась, чтобы ее голос звучал как можно более невинно и заботливо.
— А ты чего домой не идешь? Смена же твоя уже закончилась. Устал, наверное?
Я пожал плечами.
— Да нет, не особо. Хочу дождаться Игоря Степановича, сдать ему дежурство, доложить о пациентах. Порядок должен быть.
Тут в разговор влез Суслик-Фролов.
— Да брось ты, Разумовский! — он пытался выглядеть безмятежным. — Не нужно ему ничего сдавать! Адепты и подмастерья на дежурстве — это так, для галочки. Мы же просто учимся, помогаем по мелочи. Никто от нас официальных отчетов не требует.
— Да-да, — поддакнул Пончик-Величко, пытаясь изобразить на своем круглом лице сочувствие. — Ты же, наверное, всю ночь глаз не сомкнул! Устал, как собака! Спать тебе нужно, а не Шаповалова ждать! Он все равно позже всех приходит! Иди домой, отсыпайся!
— А вот это уже чистой воды провокация, двуногий! — тут же встрепенулся Фырк. — Хотят, чтобы ты свалил по-тихому, а они потом Шаповалову на тебя настучат, что ты дежурство бросил и пациентов без присмотра оставил! Вот же гаденыши мелкие! Я на своем веку много всяких интриганов повидал, но чтобы вот так, в открытую…
— Я и сам это прекрасно понимаю, Фырк, — мысленно остановил я его. — Субординация, отчетность, передача смены — это основы. А эти хомяки, похоже, решили сыграть со мной в нечестную игру. Ну что ж, посмотрим, кто кого.
Вслух же я сказал, мило улыбнувшись этой троице:
— Очень польщен вашей заботой, коллеги. Но я все-таки предпочитаю дождаться Игоря Степановича. У меня есть что ему рассказать о прошедшей ночи. Да и порядок есть порядок.
Хомяки тут же как-то скисли и потеряли ко мне всякий интерес. Кажется, они немного расстроились, что их хитроумный план не сработал. А я про себя только усмехнулся. Наивные!
И тут, как по заказу, в ординаторскую вихрем влетел сам Шаповалов. Вид у него был на удивление бодрый и даже какой-то довольный.