Легенды города 2000
Шрифт:
– Че ржешь, Электроник?
– Эдик угрожающе наклонился ко мне, грудью захлопнув Беллин ноутбук. Девушка молча встала и, взяв парня за шкирку, оттолкнула от парты - очевидно, в ноутбуке было что-то важное, что она не сохранила.
– Слышь ты, - начал было мажор, растерявший весь лоск. Я тоже приподнялся, с удивлением ощущая начавшую закипать во мне ярость. Затрещало, и люминесцентная лампа над головой Эдика выбросила сноп искр. Тот закричал и отбежал в сторону, уже забыв про нас.
Сероглазая метнула в мою сторону взгляд. Я развёл руками.
– Костя.
– Добро пожаловать
Она вымученно улыбнулась, но, во всяком случае, её глазах не было желания сжечь меня на ритуальном костре.
Пожалуй, ничего интереснее удара током, в моей жизни давно не происходило. В школе мало кто в курсе, но на самом деле я - наследник довольно большого состояния. Нет, школа частная, много обеспеченных ребят, но мне не хотелось привлекать к себе лишнего внимания. Умных, богатых и чертовски привлекательных у нас не любят. У меня было всего два достоинства из списка, и предоставлю читателю самому разобраться, какие именно.
Друзья? Друзей у меня не было, и я искренне верил, что ни они были мне не нужны, ни, тем более, я им. В общем, во многом не очень приятным человеком я был тогда.
Перед тем, как вернуться домой, я решил прогуляться по Арбату. Да-да, во Владивостоке есть улица, в народе называемая Арбатом, хоть и на деле это всего лишь улица Адмирала Фокина. Но, пожалуй, эта была моя самая любимая улица в городе. Я любил ее за прохладу фонтанов, за магазины, за отличные кафе, за вдохновение и силы, которые она мне дарила, когда я приезжал туда погулять. Было просто чудесно купить себе чай или кофе и душистую булочку и сесть на одну из лавочек лицом к морю. Затем раскрыть новую книгу, блаженно хрустящую обложкой, и углубиться в чтение, глотая морской воздух, который ветер приносил с Набережной.
От Покровского парка до центра не так далеко, так что я решил пройтись пешком. На обратном пути было бы здорово зайти в книжный: там недалеко как раз открылся новый. Помню, я именно тогда открыл для себя Харуки Мураками.
Весь в размышлениях, я совсем не смотрел, куда иду. Удар - и я больно упал на землю, прямо копчиком на брусчатку. На меня тупо уставился высокий молодой мужчина, который, похоже, был в стельку пьян. Он соизволил молча протянуть мне руку, чтобы помочь подняться, но я ее не принял и, пошатываясь, встал сам. Вытирая ладони об джинсы, я мысленно спросил себя, что может сделать этот день еще хуже.
– Твоя мама не будет в восторге, - вдруг укоризненно сказал мужчина, наблюдая за моими движениями.
– О своей бы позаботился, пьячуга, - задохнулся от такой наглости я и раздраженно пошел дальше.
Антон
Телефон зазвонил посреди ночи.
Накануне я едва заснул, и доли минуты не мог сообразить, откуда доносится этот противный звук. Рука нашарила на полу возле дивана смартфон, и мужской голос в трубке, не дожидаясь, пока я скажу хотя бы "Алло", деловито спросил:
– Вы Антон Михайлов?
– Да.
– Вам звонят из издательства "Апельсин".
Если еще мгновение назад я искренне ненавидел того, кому взбрело в голову
– Да-да, - проговорил я, до боли сжимая несчастный телефон в руке.
– Да-да.
Неужели сейчас все мои мечты сбудутся?..
– Сообщаю вам, что ваша рукопись отклонена. Спасибо, что обратились в наше издательство, и надеемся, что следующую работу вы предоставите именно нам.
– Можно хоть причины отказа услышать?
– Ожидая сказать это уже гудкам в трубке, невесело поинтересовался я.
– Обычно мы не даем подобного рода рецензии, однако я лично просмотрел вашу работу, - сказал, как оказалось, редактор.
– Причина одна - непопадание в формат наших серий.
– Спасибо.
Собеседник отключился.
Некоторое время я сидел в полной темноте, тупо уставившись в наполовину погасший экран телефона. Отказ - это такая вещь, что, сколько бы ты раз его уже ни получал, расстраиваешься всегда как в первый.
Один мой старый друг сказал бы, что то, что на этот раз мне позвонили лично, хороший знак, и нужно учесть пожелания редактора и попытаться еще раз. Вот только, подумал я, уныло копаясь в кухонном шкафчике, пытаться хочется все меньше и меньше.
Кофе закончился еще на прошлой неделе, и, поболтав в кипятке пакетиком дешевого чая, я прошлепал с кружкой к ноутбуку. Половина четвертого.
В папке "Отказы", которую я завел несколько лет назад, уже хранилось пять файлов, к ним же отправился шестой. Очень хотелось несколькими кликами мышки взять да и удалить ее, но опыт подсказывал, что так делать не стоит.
О таких, как я, говорят "на многое способен, но не оправдывает ожидания". Склонен согласиться.
Опущу неинтересные подробности, и расскажу, как брел я полчаса с бутылкой наперевес, периодически прикладываясь к ней. Горели редкие фонари, и с каждым из них мое тело решило познакомиться. После еще одного удара, когда улица сделала перед глазами особенно фееричное сальто, я осел на влажный от тумана асфальт и уставился на море.
Владивостокский Арбат был прекрасен и тих, и даже парочка нищих на лавочках, негромким голодным храпом приветствовавших ночь, не портила его красоты и моего настроя. Сама улочка спускалась к дороге и выводила на Набережную, к морю, куда топиться меня не донесли хмельные ноги. По дороге время от времени быстро шуршали шины, и я гадал, куда можно ехать в такое время суток.
Внезапно моего бедра коснулся носок элегантного дамского ботинка.
Я отпихнул его бутылкой и продолжил таращиться вперед, на темно-синее море в белых барашках.
Ботинок исчез и возник возле моего уха. Я раздраженно зашипел, стащил ботинок и зашвырнул через плечо в темноту.
Каблук звучно грянулся оземь.
– Так ты живой, - протянул голос.
Рядом со мной на землю опустилась странного вида девушка. Ее волосы были тонкими и белесыми, прозрачными даже, как тот ваш туман. Шею сдавливал ошейник, похожий на бетонный, а запястья - по такому же браслету. Оделась девчонка явно не по сезону - светлые шорты и темно-зеленая футболка. В это время года во Владивостоке все еще довольно холодно.