Легенды города 2000
Шрифт:
– Сынок, ты очнулся!
– мама попыталась кинуться мне на грудь, но грузная медсестра, вошедшая вслед за ней, удержала её за плечи.
– Где я?
– еле слышно выдавил я, пытаясь приподняться.
– Костинька, ты был в реанимации. Тебя ударило сильным разрядом тока, - дрожащим голосом сказала мама, беспокойно теребя рукав кофточки.
Как ни странно, я обрадовался тому, что на этот раз это была обычная больница, такая, куда привозят нормальных людей.
– Ток?
– Тогда почему я жив до сих пор?
– Однако
– Да. Ты менял лампочку. Она у тебя в руке - мы не сумели разжать пальцы.
– Медсестра подошла, свинтила колёсико капельницы и грубо вытащила трубочку. Подстелив под руку полотенце, она размотала бинт и вынула катетер. Я не смотрел, как именно медсестра вытаскивала его: по ощущению в локтевом сгибе была дыра с палец толщиной. В принципе, неудивительно, что им пришлось его поставить - после всех моих уколов и капельниц вряд ли мои вены могли оставить людям в белом хотя бы мельчайший шанс засунуть в себя обычную иголку.
Я с наслаждением согнул руку, затёкшую до потери чувствительности. В голове окончательно прояснилось. А я везучий засранец, оказывается...
Выписали меня через три дня, а вот разжать скрючившиеся пальцы у меня получилось ценой неимоверных усилий еще примерно через неделю. Мама пыталась заставить меня выбросить лампочку, но я отставил - на память. В конце концов, должны же быть привилегии и людей со справкой или нет?..
Как выяснилось, в день, когда меня ударило, в городе, пригороде и соседнем городке Артёме из-за тайфуна были сильные перепады электричества. Не я один пострадал, но повезло выжить лишь нескольким людям.
Наверное, после реминисценций к прошлым пребываниям в больнице, вы решили, что я или псих, или наркоман. Стоит признать, что на моём счету неумеренный приём некоторых медикаментов и несколько приводов в детскую комнату милиции, но всё не так печально, как вы себе нарисовали.
Во-первых, я антимаг.
Во-вторых, я супергерой, который защищает место, где родился и вырос.
Но обо всём по порядку.
Человек-паук не выжил бы во Владивостоке.
Вы бывали в этом городе? Вероятно, нет.
Владивосток включает в себя полуостров Муравьёва-Амурского, полуостров Песчаный, примерно пятьдесят островов залива Петра Великого. Рельеф у нас неровный, множество сопок и низин, а территории, природно связанные с большой сушей, пронизаны сетью мелких речушек, благодаря которым мы имеем в черте города такие известные улицы, как Первая и Вторая речка.
Все дома у нас достаточно низкие. Например, среди жилых домов распространены пятиэтажки и девятиэтажки. Самое высокое общественное здание Владивостока - восемнадцатиэтажное здание администрации, возвышающееся над центром, а остальные высотки - точечны. Теперь понимаете?
Никаких тебе головокружительных кульбитов на паутине и продолжительных погонь - рано или поздно, углубляясь в город, упрёшься в море;
Вспомните всех известных вам супергероев. Разве хоть один смог бы также геройствовать у нас?..
Для такого города нужны особенные герои. Вот в чем я всегда был уверен.
Меня зовут Костя, в этом году я заканчиваю десятый класс. Школьник, в общем. Учусь в частной школе на Покровском парке, которая занимает второй и третий этажи, а также частично первый здания бывшего Восточного Института. В принципе, в этой школе мне нравилось. Я сменил до того семь школ, и закончить планировал всё-таки эту.
Конец апреля я благополучно проболел, и календарь вот-вот должен был перелистнуться на май.
Сунув пропуск охраннику под нос, я опустил воротник куртки и, сутулясь, поднялся на наш этаж. Аудитория располагалась в правом дальнем конце коридора и окнами выходила на просторную спортивную площадку - впрочем, мы на ней редко занимались.
Я люблю сидеть у окна. На особо ненавистных уроках типа физики только это и спасает: уставишься в окно и считаешь секунды до спасительного звонка.
Войдя в класс, я поздоровался разом со всеми и прошёл к своему месту. Обычно я сижу один. Человеком тогда я был неприветливым, да и благодаря тому, что все школьники моего звена в городе были знакомы через два-три рукопожатия, о моей персоне ходили определённые слухи, которые обеспечивали прорву личного пространства и свободу от нежелательного общения. Но сейчас правую часть парты заняла девушка с неестественно прямой осанкой. Глаза у неё были серыми, а русые волосы она заплела в две тощие косы.
Я невозмутимо сел рядом. Имя несимпатичной новенькой меня не волновало, да и у неё были дела поинтереснее: её пальцы бегали по клавишам маленького ноутбука, набирая какой-то текст. Одно показалось мне странным: кто переводится в новую школу в самом конце года?..
– Ну, что, Электроник, вернулся?
– к парте, вальяжно засунув руки в задние карманы джинсов, подошёл первый красавец и умница группы, Эдик. Меня бесило в нём всё, начиная мысами модных кроссовок и заканчивая кончиками ухоженных смольных волос. Его не пугали слухи обо мне, и это тоже меня бесило.
Я, делая вид, что ищу что-то очень нужное в сумке, рассеянно кивнул. В том, что тебя считают странным, есть свои плюсы - чтобы ты не сделал, всё спишут на странности.
– А как тебя зовут, красотка?
Сероглазая посмотрела на него, и я невольно обратил внимание на то, как она на него смотрела. Если бы взгляд был шампуром, Эдик уже отправлялся бы на мангал.
– Белль.
Я сдавленно захихикал - Эдик и Белль излишне очевидная аллюзия. Что поделать - в больничной библиотеке не классика русской литературы хранилась, а лишь все те случайные книги, которые когда-либо забывали в ней пациенты.