Легенда
Шрифт:
Штольц почувствовал, что ему стало трудно дышать. Он сел в кресло и прошептал:
– Боже мой... Мои сыновья, мои дети...
– Мне жаль,- собеседник смотрел на него с сочувствием.- Но я должен кое-что объяснить. Сопротивление зародилось не здесь. Оно пришло из Верхнего города. Без союзников оттуда мы бы не узнали о происходящем. Генрих, наши сторонники живут в каждом городе Царства. Мы - прагматики, и мы своего добьемся.
– Но зачем им ЭТО?
– Мы не знаем,- покачал головой Свенсон.- У них есть
– Что требуется от меня?
– В назначенный час каждому из нас придется взять в руки оружие,- ответил магистр.- Мы вынуждены пролить кровь. Ради своих детей, Генрих, ради своих друзей...
На Монике было бальное платье небесно-голубого цвета. Она кружилась в саду среди тщательно ухоженных кустов и цветочных клумб. Дети, их родные и соседские, сидели, кто на траве, кто на скамейках. Мальчишки наблюдали за госпожой Штольц со снисходительными улыбками, девочки смотрели на Монику с восхищением. И Генрих тоже замер возле калитки. В этот момент он испытывал необъяснимое чувство, словно после последней встречи с родными прошли сотни лет. И снова все происходящее показалось ему невозможным. Сейчас весь этот мир с городами за защитным барьером и с обезображенной землей за пределами этих городов казался ему невозможным.
– А что если все это только сон?..- Прошептал Генрих, закрывая глаза в надежде, что видение исчезнет, и он очнется в каком-то совершенно другом месте. Но не успел сделать и этого, потому что раздался радостный голосок дочери:
– Папа! Папа!..- И она бросилась к нему через сад по мягкой траве под радужным облаком невесомой водяной пыли. А Моника остановилась и посмотрела на него с зовущей улыбкой. И его отравленное знанием сердце оттаяло от прикосновения ее лучистого взгляда.
– Здравствуй, милая,- беззвучно прошептал Генрих, и Моника услышала его своим сердцем.
А сад утонул в нестройном хоре детских голосов. И эти юные задорные голоса перекрыли величественные песнопения, растекавшиеся волнами от башен Верхнего города.
– Как хорошо, что ты не опоздал,- Моника обняла его и прикоснулась губами к щеке.- Оброс и выглядишь усталым. Что случилось, милый?
– Я помню каждый миг проведенный с тобой, Моника,- прошептал он ей на ухо.- Каждое мгновение, каждый свой вздох.
– Что с тобой?- В ее бирюзовых глазах мелькнула тревога.- Если ты устал, давай останемся дома. Осенью тоже будет бал...
– Длинные дни и короткие ночи,- прошептал Генрих, он просто не знал, что нужно говорить в такие минуты. Тяжесть знания давила на его плечи.- Как мы живем, Моника? Можно проехать сорок тысяч миль, но когда поднимешься
– Милый, что с тобой?- Моника прижалась к нему еще крепче.
– Я так люблю вас, но только сегодня понял это...- Генрих заставил себя улыбнуться.- Где мой блестящий фрак, где моя бабочка?..
– Идем, все уже готово,- Моника посмотрела в его глаза. И Генриху вновь захотелось сказать ей, что они будут вместе, несмотря ни на что будут вместе, и будут счастливы. И ему стоило усилий, чтобы не сказать всего этого. Но в этот момент воздух наполнился мелодией вальса, и над городом закружилась пара в бальных нарядах. "Мы ждем вас!"- раскатился под куполом знакомый баритон.- "Мы вместе!"
– Вместе - вместе - вместе...
И все, кого посетило это призрачное видение между двумя вздохами гимнов, замерли и улыбнулись, словно сквозь бряцанье ангельских кольчуг и крыльев услышали малиновый звон царства небесного. И в тот же миг Генрих ощутил такой мир и покой в своем сердце и в своей раненной душе, какой может быть дарован только свыше.
Он подхватил жену и закружился с ней по брусчатке дорожки...
Они кружились среди сотен тысяч пар. Под потолком сияли хрустальные люстры, их свет отражался в натертых до зеркального блеска колоннах, поддерживающих мраморные своды дворца "Европа". Два раза в год здесь собирались семейные пары и влюбленные. Здесь молодые люди делали предложение руки и сердца, стены дворца помнили всех счастливцев этого мира.
Время уже перевалило за полночь. Подходило время фейерверка, и в какой-то момент музыка стихла, и знакомый баритон произнес: "Господа, время огня!" И после его слов человек в сверкающем белоснежном костюме ударил в огромный медный гонг в глубине зала, и своды дворца медленно раскрылись, подобно лепесткам на бутоне. Публика ахнула и принялась рукоплескать. Над дворцом с оглушительным треском взорвались первые гроздья салюта. И следуя традиции, все будущие мужья встали перед возлюбленными на колено и сделали им предложение.
– И всякий раз я не могу сдержать слез,- супруга магистра Марта прикоснулась платочком к уголкам глаз.
– Полно тебе, милая,- Свенсон обнял ее.- Здравствуйте, Моника. Рад видеть вас. Мы с Мартой уже не в состоянии без отдыха вальсировать весь вечер. Наблюдали за балом с балюстрады. Как чувствуете себя, Генрих?
– Великолепно,- отозвался Штольц.- Рад видеть вас, Том. Вас, Марта,- Генрих прикоснулся губами к руке супруги магистра.
– Вы обаятельный кавалер, Генрих,- в ответ улыбнулась та.- Господа, не желаете ли вина? Составьте нам компанию, управляющий дворцом пригласил нас в свои покои.