Легенда

Куклин Денис

– С удовольствием,- Генрих взял под руку Монику, и они поднялись на балюстраду. Здесь ждал их высокий, седовласый человек.

– Азаров,- представился он, пожимая руку Генриху.- Вениамин Азаров,- улыбнулся, прикасаясь губами к запястью Моники.- Рад видеть вас, господа. Прошу за мной.

Покои управляющего находились в одной из четырех башен дворца.

– К сожалению, Тирца покинула нас два года назад,- говорил Азаров, распахивая перед гостями резные двери покоев.- Жена моя была замечательным человеком. Генератор идей. Сегодня на входе ударит фонтан вина. Ее затея. А еще она хотела ввести бал для детей. В свое время я был против такого праздника. Но сейчас склонен считать

ее мысль разумной. Как это ни прискорбно, но общины отдаляются. Люди разных профессий почти не встречаются друг с другом. У людей нет возможности находить точки соприкосновения. Даже сейчас в залах "Европы" члены общин держатся особняком...

– Но так было всегда,- Моника посмотрела на него с удивлением.

– Мир должен меняться,- Азаров взял ее за руку.- Моника, честь заниматься этим вопросом мы предложили Марте Свенсон. Но она человек увлекающийся. Ей нужен помощник, надежный, ответственный человек...

– Вениамин, не выбирайте выражений: за Мартой нужен присмотр, она - человек поверхностный и непостоянный,- с улыбкой произнесла супруга магистра, слова Азарова не задели ее.

– Моника, мы просим вас принять эту ответственность на себя,- Азаров остановился перед портретом элегантной темноволосой женщины.- Такой она была, моя Тирца...
– он продолжал держать Монику под локоток.- Я уверен, она была бы счастлива трудиться бок о бок с вами.

– Вы предлагаете для этой роли меня?!- Моника недоверчиво улыбнулась.- Но я всего лишь домохозяйка. Я не могу...

– Дорогая моя,- произнес Азаров, продолжая смотреть на портрет жены.- Вы - мать, вы готовы взять на себя куда более тяжкую ответственность. Поверьте мне, вы поможете многим. Очень многим.

На тяжелых плотных портьерах играли отблески фейерверка. В углу зала горел камин. Стены были заставлены высокими книжными шкафами. Генрих подошел к одному из них и открыл стеклянные дверцы. Книги пахли чернилами и старой бумагой. Он не смог прочитать и четверти названий на их корешках, но и те, что прочел были ему незнакомы: "Метафизика" Аристотель; "Новый Органон" Бекон; "Критика чистого разума" Кант; "По ту сторону добра и зла" Ницше; "Апология Сократа" Платон; "Исследование о природе и причинах богатства народов" А. Смит; "Размышления" Марк Аврелий; "История" Геродот; "Государь" Макиавелли; "Утопия" Томас Мор; Сенека, Тайлор, Ньютон, Гегель, Фейербах, Дарвин, Эйнштейн, Вернадский, Гомер, Данте, Вольтер...

– Кто он?- спросил Генрих подошедшего магистра.

– Он один из них,- ответил Свенсон.- Его дом - единственное место за пределами верхней части городов, где можно прикоснуться к этим книгам. Генрих, от нас скрыли не только прошлое. От нас скрыли знания, накопленные людьми за тысячи лет. И они готовы пойти еще дальше. Мы уже говорили сегодня об этом...

– Полагаю, женщины обговорят детали и без моего участия. Я не помешал вам, друзья мои?- Азаров остановился в двух шагах от них.

– Мы ждали вас,- улыбнулся Свенсон.

– В таком случае, прошу в кабинет,- кивнул хозяин покоев.- Генрих, конгломерат "Европа" не случайно выделен из общества,- произнес он, когда гости устроились возле камина.- Так было с момента основания городов. Стены этого дворца, стены всех дворцов "Европы" помнят не только блеск праздников, они помнят слезы детей оторванных от родителей. Здесь корни вашего народа, Генрих. А конгломерат "Европа" - одно из средств контроля. Мы отслеживаем тенденции, выявляем негативные аспекты спонтанных изменений, стараемся не допустить изменений. В какой-то мере мы обособлены от диктата верхней части городов. Но мы не распределяем ресурсы. А в данном случае, это имеет решающее значение. Впрочем, так было

всегда. Несколько минут назад вы стояли перед книжными полками. Изложенное в большей части из них подтверждает подобный порядок вещей. Том, я полагаю, вы уже объяснили нашему другу суть происходящего?

– Да,- кивнул магистр.- Но у Генриха появились вопросы, на которые я не смогу ответить.

– Я вас слушаю, Генрих,- Азаров откинулся на спинку кресла.

– Я не понимаю, что изменилось?- Штольц покачал головой.- Мы построили совершенный мир. Мир без болезней, без голода. И этот мир только расширяется, охватывая новые и новые территории. В последние годы мы начали строительство новых городов... Что изменилось, господин Азаров? Почему нас решили превратить в животных?

– В животных - это не совсем верно,- покачал головой хозяин кабинета.- Но ваша мысль мне ясна. Вам с молоком матери прививают образ жителей верхней части городов. Это - духовные водители; люди, отдавшие себя служению Богу; люди Завета. Но этот образ разработан и поддерживается усилиями наших специалистов. Действительность иная. Генрих, вы не встречались с людьми оттуда,- Азаров красноречиво поднял вверх указательный палец.- Мы не в счет. Мы настолько прониклись нуждами вашего народа, что стали частью его, хотя признаем это с неохотой. Живущие там,- он снова показал на потолок,- следуют Завету. Его суть в создании нового мира, единения действий и помыслов, в единении божественного начала и человеческого... Но все что мы наблюдаем - это череда различных комбинаций условий и причин. Для этих людей наш совершенный мир всего лишь результат многочисленных экспериментов, заданных в определенной последовательности. Но исходные параметры этого процесса исключают существование совершенного мира для всех. Не обольщайтесь, Генрих, мы не сможем изменить позицию этих людей разумными доводами. Ибо они только свой род признали владыками мира. И власть свою, контроль над ресурсами не уступят никому.

– Генрих, мы имеем право на жизнь,- произнес Свенсон.- Мы - люди! И мы должны сохранить этот мир. На самом деле все очень просто, либо мы истребим их, либо они нас...

– Но почему, Том?..- Генрих осекся.- Почему вы вовлекли меня в свои планы? И не только меня, но и Марту, насколько я понимаю...

Азаров со Свенсоном переглянулись.

– Наш выбор не случаен,- кивнул хозяин кабинета.- И в разговоре с вами я снова и снова понимаю, что мы не ошиблись. Генрих Штольц, вы - потомок европейских аристократов. Этот факт не имеет решающего значения, но все же имеет вес.

– Я не понимаю, о чем идет речь,- Штольц с удивлением смотрел на собеседников.

– В ближайшие дни я подробно изложу вам историю Европы и мира до Волны,- кивнул Азаров.- Генрих, вы имеете наследственные права. Позже вы поймете, что это означает. Мы выявили несколько сотен потомков аристократических фамилий. Вакуум власти губителен. Люди должны знать, что о них заботятся. Люди должны верить, что о них думают...

В пять часов утра раскатился над городом колокольный звон. Генрих сидел в саду на сырой траве, прислонившись спиной к стволу старого кедра. Это дерево когда-то посадил отец его отца.

Утро было прохладным, над травой висел зыбкий туман. Под куполом сполохами пробегали огни радужной иллюминации.

Мальчишки уже ждут меня, думал он, глядя на далекие, расцвеченные проблесковыми маяками башни Сити и синие звезды над Верхним городом. Стоят в прихожей и перешептываются, в первый раз они опередили меня. Генрих закрыл глаза, впитывая последние мгновения тишины, после медленно встал и пошел к дому.

Мальчики на самом деле ждали его в прихожей.