Ледяные Зеркала
Шрифт:
— Лири, неужели ты, вот так просто, похоронишь десять столетий счастливого брака?
— Фер, ответ тебе не понравится! — глава рода Гралльв допела одну формулу магического призыва, а потом затянула финальную часть.
Отец Хабблы попытался вмешаться, но неведомые силы спеленали его точно младенца. Голос супруги Временя звенел, как тетива за миг перед тем, как калёная стрела сорвётся в ночь:
— Фернор, ты не достоин любви ни одной женщины! Неужели то, что за такой долгий срок вы произвели на свет только Хабблу, не подсказало тебе горькую правду? Да и то лишь потому, что Алира
Золотые гребни, что неизменно дарили в качестве залога примирения или свадебного дара ярко вспыхнули и засияли чистым лунным серебром Солейры. С них сорвались призрачные белые цветы, распространяющие вокруг себя упоительный аромат тайны и неувядающей весны. Через мгновение Алтор с удивлением обнаружил, что самое его заветное желание стало явью.
Лорд Фернор зарычал в припадке бессильного гнева. Потому как чары Временя не дали ему испепелить того, кого он и в страшном сне не видел своим соперником за руку главы рода Гралльв. По левым рукам новобрачных побежал прихотливый узор из бутонов Милости Солейры, испускающий нежное бело-розовое сияние. Такой брак гарантировал не только полное взаимопонимание и везение во всем, но и многочисленное потомство.
Чёрный дракон затаил зло, поклявшись жестоко отомстить лучащейся от счастья парочке. Самым страшным откровением стало то, что его собственная дочь радуется счастью матери от всей глубины ничем ещё неиспорченной души.
Только теперь изменить что-либо он уже не мог. Оставалось выжидать, чтобы свершить собственную грязную и жестокую месть. Да сделать всё, чтобы соблазнить пришедшую Тропами Ледяных Зеркал строптивую девицу.
Едва рассвет позолотил восточный край небес, проснулась от того, что под моими окнами высокий звучный мужской голос выводил слова баллады. Эту прекрасную песню я несколько раз слышала в исполнении придворного барда леди Алиры Гралльв. С удивлением увидела, что эффектный блондин, племянник лорда Фернора, стоял под моими окнами вместе со своим дядей.
— Вы прекрасны, кхайя Береника, как этот рассвет, — почти промурлыкал бывший супруг хозяйки дома. — Я готов ждать столько, сколько потребуется, чтобы добиться взаимности, — огромная бордовая роза упала на подоконник окна моей спальни, но прикасаться к ней я не рискнула. — Каждый день, как взойдет солнце, буду приходить, чтобы порадовать вас пением моего родственника и его искусной игрой на арфе. Увы, боги не оделили меня подобными талантами.
— Не тратьте зря своё и чужое время, лорд Фернор, — снова запоздало подумала, что в этой реальности все настолько сложно, что даже встреча с вампирами и зимиями показалась лепетом совсем маленького ребёнка.
Тяжело вздохнула и затворила поплотнее ставни и отправилась за советом к леди Алире. Если она, конечно, уже бодрствует. Благоухающая упоительным ароматом роза, точно выточенная из кроваво-красного рубина, откровенно меня нервировала. Учитывая, кто её преподнёс. Даже подходить близко поостереглась. Хотя мой дар и говорил, что на этом цветке никаких чар не было.
Глава рода Гралльв была уже на ногах. Как выяснилось, ей тоже не давало покоя слишком уж настойчивое внимание ко мне со стороны чёрного дракона.
Молодой бард не одобрял тёмных делишек и излишней любви к азартным играм старшего родственника. Поэтому счастливо избегал всех ловушек тёмных существ с Троп Ледяных Зеркал.
Драконесса тянуть с решением деликатной проблемы не стала, но подтвердила, что этот дар не несет на себе никаких магических или колдовских плетений:
— Видимо, Фер решил действовать, как когда-то в отношении меня, никуда не спеша. Старые методы иногда не менее эффективны, чем хитроумные уловки. А спешить ему, по сути, особо некуда. Тарулла и Парвис задали тебе слишком трудную задачу, чтобы ты смогла справиться раньше, чем в прошлое канет два месяца.
— Вы скажите своему барду, чтобы не связывался с родичем. Придумайте отговорку. Иначе, как мне подсказывает дар Великой Матери, менестрель Киран тоже угодит в лапы к истинной повелительнице лорда Фернора.
— Вынуждена согласиться. Этот дракон ещё слишком молод и не искушен, чтобы не попасть в коварные сети. Их так горазда расставлять на благодушных и неосторожных Снежная Госпожа. Да и не она одна.
— Может, оберег какой сделать, чтобы тёмные чары с Троп Ледяных Зеркал не украли душу у родственника лорда Фернора? Только надо будет подумать, какие плетения и руны лучше всего справятся с этой задачей.
— Пойдем в мою мастерскую. Нам придётся изрядно постараться, чтобы Киран не увяз в интригах этой продавшей душу снежным демонам троицы. Надо и Алтора позвать. Он и его род долгие тысячелетия противостоял пагубе с Троп Ледяных Зеркал. Да и Киран, в отличие от своего родственника, никогда не теряет бдительности, когда дело касается заманчивых обещаний.
Муж Алиры очень внимательно выслушал нас обеих и был вынужден признать, что опасность слишком велика, чтобы не обращать на неё внимания. К тому же юный менестрель слишком много сделал для рода Гралльв.
Нужно было сделать всё возможное: молодой дракон не должен угодить в сети Артайи. Никому из нас совсем не нужно, чтобы она вплела и его судьбу в полотно своих бесконечных интриг. Мы чувствовали, что времени у нас осталось совсем немного. Поэтому решили не откладывать это деликатное дело на потом. Розу же с гонцом отослали, от греха подальше, обратно дарителю.
Утром следующего дня некроманты пришли за уже изготовленными амулетами. Тарулла скривилась так, словно её заставили пить неразбавленный уксус, и прошипела:
— Ты хорошо сделала работу, но слишком копаешься!
Я ответила так, как мне подсказала леди Алира:
— Если вас не устраивает, как работаю, вы можете обратиться к другому амулетчику или ювелиру, — мой голос прозвенел подобно ледяной сосульке. — Играть или биться с вами об заклад, госпожа, не собираюсь. Без фолианта вполне смогу обойтись. У меня нет дара к магии смерти. Так что, я вам нужнее, чем вы мне. Можете оплатить уже сделанные обереги и поискать кого-то другого.
Брюнетка с трудом скрыла собственную ярость, так как приказ Снежной Госпожи не дал ей возможности ускользнуть от унизительного, по её мнению, положения: