Леди и Волк
Шрифт:
Несмотря на напряженность, возникшую между ними, Кэтрин была весела и полна надежд. То время, что они провели вдали от Блэкмора, словно вдохнуло в нее новые силы, и она с радостью возвращалась домой. Тем более что девушка везла с собой травы для Констанции и надеялась, что они помогут им помириться. Кэтрин готовилась склонить на свою сторону всех недоброжелателей искренней любовью, единственным благородным оружием в отношениях с графиней. И сердце ее учащенно забилось, когда в розовой дымке рассвета показались башни замка.
Когда они миновали ворота,
Европа позвала Кэтрин в свою комнату, где для девушки уже была приготовлена кадка ароматной горячей воды.
— Я даже не успела попросить тебя об этом, Европа, как уже все готово! — восхищенно произнесла девушка, скользнув в воду.
— Это мой долг — предупреждать все твои желания, мой ягненок. — Европа наклонилась над кадкой и ущипнула девушку за щечку. — Графу не стало лучше, но и, слава Богу, не стало хуже. Никто без тебя не скучал, кроме меня. А мне, само собой, очень интересно, что же у тебя произошло с этим грубияном во время поездки? — тараторила Европа.
Воспоминания о том, насколько далеко они зашли со Стефаном в своих отношениях, так что она едва не потеряла голову, заставили девушку побледнеть. Но, взяв себя в руки, она слегка улыбнулась и сказала:
— Ничего, и в то же время все, моя дорогая.
— О? — многозначительно воскликнула женщина.
— Я никогда не думала, что отношения с мужчинами могут быть такими сложными! Если бы я только могла не испытывать к Стефану никаких чувств, мне было бы намного легче.
— Так, так, — усмехнулась Европа. — Мне жаль, что я заговорила об этом. Что бы ни произошло между вами, это не касается старой женщины. Но ты любишь Стефана, и это совершенно ясно. Твои розовые щечки и пухлые губки говорят сами за себя.
— Европа! — воскликнула Кэтрин, заливаясь румянцем. Она забралась в кадку поглубже, так что вода закрывала ее до подбородка.
Женщина зашлась таким глубоким смехом, что даже кадка начала вибрировать. Наконец успокоившись, она вытерла слезы и пробормотала:
— Так, так. Клянусь, что не пророню об этом больше ни слова! Как ты намерена провести день?
Кэтрин уже преодолела свое смущение. Радуясь, что можно сменить тему разговора, она серьезно сообщила Европе о своих намерениях.
— Скажи Розмари, чтобы она подготовила мое голубое платье. Как только оденусь, я собираюсь навестить Констанцию.
— Как пожелаете, миледи, — кивнула Европа. — Вот уж не думала, что вам удалось так быстро подружиться с леди Констанцией.
— А мы не подружились, — ответила девушка и уверенно добавила: — Пока еще не подружились.
Когда через полчаса Кэтрин входила в комнату для вышивания, она чувствовала себя уверенной и отдохнувшей. На ней было надето бархатное платье, хорошо защищавшее ее от холода в замке, длинные рукава были застегнуты до самого запястья. Дорогая, расшитая золотом накидка, свободно ниспадающая с плеч, завершала ее наряд. Над глубоким вырезом выступали точеные ключицы. Простая вуаль и обруч благопристойно
— Добрый день, леди Констанция. — Девушка закрыла дверь и смело улыбнулась всем присутствующим в комнате дамам. Все они занимались вышиванием гобелена и молча ждали ответа графини.
— Какой сюрприз, Кэтрин! — Констанция пристально смотрела на нее из противоположного угла комнаты. Чепец, надетый на голову, плотно облегал лицо и был наглухо застегнут на шее. На ней было платье мышиного цвета.
— С тех пор, как мы вместе вышивали этот гобелен, я все время думаю о нем. Эти цвета так запали мне в сердце, что я решила вновь присоединиться к вам.
Девушка обвела взглядом всех дам и, не дожидаясь приглашения, села на принесенный служанкой Констанции стул.
В комнате повисло неловкое молчание. Лишь огонь потрескивал в очаге и со двора доносились отдаленные выкрики охраны.
Кэтрин не чувствовала себя здесь желанной гостьей и не особенно рассчитывала на гостеприимство. И, хотя ей ужасно хотелось сбежать оттуда или же самой завести какой-либо пустячный разговор, она твердо решила дождаться, пока женщины сами не возобновят беседу. Когда вскоре все оживились и в комнате раздался смех, Кэтрин повернулась к Констанции.
— Я бы хотела поговорить с тобой наедине. Я привезла тебе подарок.
Продолжая вышивать, женщина взглянула на девушку с подозрением. Наконец она кивнула в сторону окна и спросила:
— А ты видела, как выглядит замок с этой стороны, Кэтрин?
Они поднялись. Констанция знаком показала всем остальным продолжать работу, пока они ненадолго уединятся у арочного окна.
Когда Кэтрин присоединилась к ней, женщина сурово взглянула на нее:
— Уж не хочешь ли ты поговорить о нашей предыдущей встрече?
Эта озлобленная женщина вызывала у девушки только жалость, Кэтрин понимала также, что Констанция запугана. Все это придало ей решимости.
— Я пришла не для того, чтобы ссориться. Мне хочется сделать тебе подарок. — Кэтрин достала из складок своего платья сверток и протянула его Констанции. — Это сбор трав, которые помогут тебе выносить ребенка.
Какое-то мгновенье женщина задумчиво смотрела на нее, потом отвернувшись к окну, прикрыла веки. Внезапно она резко повернулась и обратилась к дамам:
— Леди! Пойдите и навестите сейчас графиню. Возможно, она отдыхает и ей будет приятно ваше общество.
Дамы покинули комнату, и еще некоторое время за дверью раздавался неясный шепот и шум поспешных шагов. Потом все стихло.
— Я, надеюсь, не слишком навязчива, леди Констанция? Но мне очень хочется помочь вам. Я не хотела вас обидеть… — быстро сказала Кэтрин, но ее слова утонули в мертвой тишине. С нотками огорчения в голосе она тихо добавила: — Небольшие пригоршни этого сбора нужно бросать в кипящую воду и пить этот настой каждый день, пока ребенок не окрепнет. Если вы почувствуете слабость, то я принесу вам листья лабазника.