Леди и смерть

Митчелл Мередит

Румянец Кэролайн тотчас увял, как будто его и не было. Она совсем не подумала о леди Пламсбери! Среди тех, кто приехал на похороны Флоренс Несбитт, не было ни одной близкой подруги леди Уитмен, и Кэролайн не сильно беспокоилась о том, что ее мать узнает о странном поведении дочери. Но бабушка лорда Гренвилла с ее представлениями о том, что приличествует юной леди, а что нет, вполне способна предложить леди Уитмен получше смотреть за младшей дочерью!

– Я забыла о леди Пламсбери, – виновато прошептала Кэролайн. – Но я должна была поговорить с Филиппом! Я так боюсь за него! Что, если он захочет умереть?

– Чтобы

увидеться на небесах с мисс Гринлоу и Флоренс? Навряд ли он пожелал бы встречи с двумя невестами сразу! – Эмили тут же пожалела о своей мрачной шутке – Кэролайн посмотрела на сестру с обидой и даже каким-то ужасом.

– О, как ты можешь шутить так жестоко! Ты жалеешь своего мужа, почему же ты не хочешь понять страдания Филиппа?

– Прости, – раскаяние в голосе Эмили должно было убедить сестру в ее искренности. – Я не хотела оскорбить Рис-Джонса, но я не думаю, что он пожелает покончить с собой. Уильям никогда бы так не поступил, сколько бы горя не принесла ему смерть Луизы. У него ведь есть сын, и он должен заботиться о своем состоянии до тех пор, пока Лори не вырастет. Так же и Филиппом Рис-Джонсом должны управлять не только его страдания, но и чувство долга.

– Ведь у него нет сына, – возразила Кэролайн. – И он уже в третий раз переживает несчастье в любви. За что ему досталось столько мук?

– Я не знаю, – леди Гренвилл пришла к сестре поговорить о ней самой, а вовсе не о страдальце Рис-Джонсе. – Жаль, что ты не была с нами во время чаепития с миссис Логан. Она удивительно хорошо умеет подбирать утешительные слова, после разговора с ней мне стало намного легче думать о Флоренс. Она так помогала Кэтрин в первые дни после трагедии, увы, Филипп был не способен тогда услышать ее… Скажи мне, Кэролайн, ты влюблена в Рис-Джонса?

– Да, я люблю его, – если уж она сказала это самому Филиппу, неужели побоится ответить сестре?

– Это так неожиданно… Ведь вы едва знакомы… Ты уверена, что это именно то самое чувство? – осторожно спросила Эмили.

– Ты не веришь мне? – глаза Кэролайн заблестели от слез. – Зачем ты тогда спрашиваешь?

– Я верю, что ты сама веришь в свою любовь, – мягко ответила ее сестра. – Меня пугает скоропалительность, с которой все это случилось. Ты виделась с Рис-Джонсом лишь несколько раз, немного потанцевала с ним и обменялась двумя-тремя фразами. Этого достаточно для того, чтобы влюбиться?

– Разве тебе понадобилось несколько лет, чтобы полюбить Уильяма? – юная леди шмыгнула носом и полезла под подушку за платком.

На это леди Гренвилл нечего было ответить. Она была покорена едва ли не с первого взгляда. Возможно, все женщины в их семье влюбляются сразу и навсегда? Луиза, правда, не ответила на расспросы младших сестер о том, как скоро возникло ее чувство к лорду Гренвиллу, но тогда Эмили была совсем юной, а Кэролайн и вовсе ребенком.

– Давным-давно, на свадьбе Луизы, я потеряла ленту… – медленно заговорила Кэролайн. – Один джентльмен нашел ее, но не пожелал отдать мне. Он сказал, что в далекие-далекие времена перед тем, как рыцарь отправлялся на битву, его дама повязывала ему свою ленту, которая защищала и оберегала его от стрел врага. И он бы хотел, чтобы моя лента была его счастливым талисманом…

– И на какую же войну он собирался? – Эмили и в голову не могло прийти, что ее младшая сестра запомнила Рис-Джонса еще с венчания Луизы.

– Ему предстояло

учиться в университете, кажется, – юная леди мечтательно улыбнулась, видимо, это воспоминание было одним из самых счастливых. – Хотелось бы знать, что он сделал потом с моей ленточкой…

– Тебе было всего лишь девять лет! И ты никогда никому не рассказывала о том, что Филипп захотел стать твоим рыцарем?

– Конечно нет! Луиза посмеялась бы надо мной, а ты…

– И что же я? – Эмили почувствовала себя обиженной, оказывается, сестра не доверяла ей даже в детстве.

– Я боялась тебя, – смущенно потупившись, призналась Кэролайн. – Ты всегда придумывала какие-то жуткие истории, а я не хотела бы услышать что-нибудь о том, как мистера Рис-Джонса убьют разбойники по дороге в университет, и моя лента останется лежать в пыли, запачканная кровью.

– Да уж, я вполне могла сочинить что-нибудь подобное, – согласилась леди Гренвилл. – Прости меня, Кэролайн, я всегда любила фантазировать, но из-за болезни мои фантазии приобрели какой-то мрачноватый оттенок. Я не должна была запугивать тебя!

– Все это в прошлом, – младшая сестра нашла в складках одеяла ладонь Эмили и ласково погладила ее. – Из необходимости противостоять твоим попыткам заставить меня поверить во всяческие ужасы выросло мое здравомыслие. С другой стороны, эти фантазии манили и меня, поэтому я стала много читать, но только те романы, которые заканчивались счастливым соединением главных героев. Я всегда заглядывала в конец…

– И ты надеешься, что твой роман тоже закончится счастливым финалом? – тихо спросила леди Гренвилл.

– Навряд ли… – по печальному лицу девушки было видно, что Кэролайн неоднократно задавала себе этот вопрос, и ответ всякий раз был неутешительным. – Взрослые говорили о том, что через несколько лет он, по желанию родителей, обвенчается с мисс Гринлоу. Ее ведь тоже звали Кэролайн… И какое-то время мне казалось, что это я должна быть той самой Кэролайн, что когда он получит образование и вернется, он приедет ко мне, а вовсе не к Кэролайн Гринлоу! Конечно же, по мере того, как я взрослела, вся эта история мало-помалу переставала казаться мне правдоподобной. Я вовсе не мечтала о мистере Рис-Джонсе последние годы, так, вспоминала иногда о том эпизоде и понимала, что он просто пошутил тогда. А этой зимой, когда я увидела его на балу, мое сердце словно затанцевало. Я и забыла, каким мужественным и красивым он показался мне в день свадьбы Луизы, а потом вдруг разом те чувства вернулись, но стали уже другими… Сперва я пыталась понять, что со мной происходит, а потом узнала, что Филипп ухаживает за мисс Несбитт… Все только и говорили, что об их скорой помолвке…

– Дорогая моя, сколько же сил тебе понадобилось, чтобы не выдать своей печали…

– Я уговаривала себя, что это скоро пройдет, девушкам ведь постоянно нравится какой-нибудь джентльмен, и старалась обращать внимание на других мужчин. А мисс Несбитт внезапно умерла…

– И Филипп снова свободен, – закончила Эмили за сестру, когда та умолкла на середине фразы.

– О, я вовсе не так жестока, чтобы радоваться ее смерти, мне очень жаль мисс Несбитт!

Кэролайн убеждала то ли сестру, то ли себя саму, и леди Гренвилл могла понять ее лучше, чем кто-либо другой. Сама она точно так же боялась отыскать в своем сердце проблеск радости от того, что Луиза ушла и уступила ей Уильяма!