Леди Дерзость

Робинсон Сьюзен

Блэйд неожиданно с силой ударил по табуретке, и Ориел чуть не подпрыгнула от неожиданности.

— Ради всех святых, думайте. Вы умная девушка и должны были заметить что-то, что может дать нам ниточку к разгадке тайной смерти сэра Томаса. Призовите в помощники весь свой ум и знания, девочка.

— Сударь, почему вы понукаете мной, как служанкой?

Он сложил руки на груди.

— Или вы не столь разумны, как я считал, или же вы сознаете, что в Ричмонд-Холле

может находиться убийца.

— Ни один из членов нашей семьи не является убийцей. Так же, как и никто из наших слуг. — Ориел замолчала, встала со своего места и посмотрела ему прямо в глаза. Тревожная мысль пронеслась у нее в мозгу. — Но что мы знаем о вас?

Он рассмеялся и, наклонившись, поцеловал ее руку.

— Клянусь Всевышним, вы смелая девушка, раз так прямо высказываете мне в лицо свои подозрения. Но подумайте еще. Если бы я убил Томаса, стал бы я говорить об этом убийстве? Ведь все в доме считают, что его смерть — результат несчастного случая.

— О!

Она вновь села на стул и попыталась обдумать то, что он сказал. Мысль об убийстве по-прежнему казалась ей невероятной.

— Мне нужно время подумать.

— Вы хотите сидеть и раздумывать, пока убийца гуляет на свободе? — Блэйд резко вскочил. — Святая дева Мария, у вас, быть может, ум мужчины, но, стоит вам оказаться перед выбором, вы колеблетесь и теряетесь, как обычная женщина. Неужели вы не поняли? Речь идет о вашей безопасности!

Она тоже вскочила на ноги, ее щеки пылали, а кулаки сжимались от гнева.

— Колеблюсь? Теряюсь? Вы, чужой человек, приходите ко мне, говорите об убийстве, о своих подозрениях, об опасности, которая мне грозит, а когда я хочу спокойно обдумать услышанное, вдруг кричите на меня.

— Вы недостаточно внимательны и наблюдательны. — Блэйд повысил голос.

Она также заговорила громче:

— Что вы хотите от меня?

— Думайте, девочка, думайте.

— Вы заставляете меня думать за вас, потому что вам самому ничего не приходит в голову.

Он побагровел.

— Клянусь Всевышним, я не позволю всякой пустоголовой девчонке насмехаться надо мной.

— Да, сударь, вам больше подходит общение с моей кузиной Джоан. У вас с ней полная гармония во время ваших многочасовых музыкальных занятий

В ту же секунду она пожалела о своих словах, ибо он торжествующе воскликнул:

— Ах, вот оно что! Она, оказывается, у нас еще и ревнивица.

— Вовсе нет!

— Нет, ревнивица. И мне очень приятно.

— Но вы отнюдь не приятны мне, милорд. Вы надменный, самодовольный распутник, готовый поверить льстивым словам развратных француженок.

Он хищно посмотрел на нее, покачал головой и подошел поближе. Ориел быстро отскочила, спрятавшись за стул, как за бастион.

— Не приближайтесь

ко мне, — сказала она.

— Как же мне не приближаться, если вы сами вынуждаете меня доказать, что все эти французские леди отнюдь не перехваливали меня?

Она отбежала к дальнему концу стола, но он приближался к ней с дьявольской улыбкой на губах.

— Мы говорили об убийце, милорд.

— Да, и теперь я должен находиться к вам как можно ближе, чтобы защитить от опасности.

Он дошел до конца стола и почти бросился навстречу ей. Ориел вскрикнула, схватила со стола увесистую книгу и швырнула в него.

Он неловко поймал книгу двумя руками, в то время как она, подхватив полы юбки, выскочила из библиотеки и помчалась к галерее. Обернувшись, она увидела, что он преследует ее. Подняв угрожающе вверх руку, Ориел предупредила его:

— Я позову Джорджа.

Он не отставал. Она ускорила шаг.

— Я позову тетю Ливию.

Он лишь ухмыльнулся.

Она поправила растрепавшиеся волосы.

— Хорошо, тогда я позову Джоан.

Он остановился.

— Джоан? Джоан — это сушеная вобла. Так же как и Джейн.

Она направилась к лестнице.

— Вернитесь.

— Как я уже сказала, мне нужно время, чтобы подумать.

— Если вам так уж нужно подумать, думайте в моем присутствии.

Ориел покачала головой и побежала вниз по лестнице, прежде чем он успел что-либо ответить. Она быстрее проглотит лягушку, чем признается ему, как трудно для нее думать о чем-то отвлеченном в одной комнате с ним. Наверняка он сам об этом уже догадался.

Опасаясь, что Блэйд будет искать ее, Ориел прямо из дома направилась в церковь. Было время обеда, и полуденное солнце щедро рассыпало свои лучи сквозь храмовую розу. Обменявшись несколькими фразами со священником, Ориел прошла к алтарю и замерла в снопе света, пытаясь успокоиться. Ее мысли вернулись к теме ее разговора с Блэйдом. Она не могла представить себе, что кто-то мог убить дедушку Томаса. Но Блэйд прав, говоря о странных обстоятельствах его смерти. Томас упал в лестничный проем, а не скатился по лестнице, значит, он не оступился. Ориел кивнула; больше ей ничего в голову не приходило.

Дорогой дедушка Томас говорил, что, если она будет испытывать какие-нибудь затруднения, ей следует отправиться на его могилу и прочесть надпись на надгробном камне.

Она решила последовать этому совету и спустилась вниз, в темноту фамильного склепа. Подземная галерея была освещена тусклым светом единственного факела. Она остановилась у могилы Томаса и стала внимательно читать выбитые красивым, четким шрифтом слова:

О, Господь Бог, всемогущий и милосердный, тот, кто принял на себя все грехи человечества.