Леди Дерзость

Робинсон Сьюзен

Блэйд оставил Ориел на попечение Нелл и пошел к себе. Умылся, переоделся и пристегнул к поясу кинжал.

— Я не верю в случайные падения с лестницы, — бросил он Рене.

— Но он был старым человеком, месье.

— И вместе с тем вполне крепким. К тому же, он упал, перевалившись через перила, — довольно высокие. Или же перелез через них и прыгнул вниз, что на него непохоже. Его могли сбросить с лестницы.

— Все считают, что он поскользнулся на верхней площадке и покатился вниз по ступеням, — ответил Рене.

— В таком случае

он не скатился бы вниз, а задержался на одном из лестничных маршей и остался бы жив. Нет, он упал в пролет лестницы, и кто-то помог ему в этом.

Блэйд расправил рукава камзола, и Рене набросил ему па плечи короткую накидку.

— Старина, потолкайся среди слуг, поговори с ними. Узнай, слышал или видел кто-нибудь Томаса Ричмонда после того, как все разошлись по комнатам? Кто не спал в этот поздний час? Но будь осторожен.

— Да, месье.

Прошло несколько дней, в течение которых Блэйд не видел Ориел, за исключением короткой встречи во время похорон ее двоюродного деда.

Он ничего не сказал о своих подозрениях лорду Джорджу или кому-либо еще. Если кто-то и убил сэра Томаса Ричмонда, то возможности выяснить причину и цель убийства не было. Пока он не узнает тайну этой смерти, пусть все остается как есть, решил Блэйд.

Рене выяснил, что никто из слуг не слышал ничего подозрительного вплоть до самой трагедии. Вся семья спала, за исключением Лесли, который вернулся под утро. Все сошлись на мнении, что Томаса разбудил какой-то шум или ему не спалось, тогда он вышел на лестницу, оступился и упал.

За восемь дней, прошедших после смерти сэра Томаса, жизнь дома вошла в обычную колею, и лишь траурные черные одежды напоминали о трагедии. Но Блэйд заметил, что Фейт и ее дочери, казалось, совершенно спокойно восприняли смерть родственника. Более того, Фейт с трудом скрывала свою радость: оставленное сэром Томасом завещание значительно увеличивало приданое ее дочерей. По мнению Блэйда, Томас верно оценил скромные шансы последних на замужество и материально компенсировал отсутствие у Джейн и Джоан каких-либо явных добродетелей. Кроме того, значительную часть своего состояния он оставил Ориел.

По правде говоря, никто в доме, кроме Ориел, не переживал смерть Томаса Ричмонда. Джордж вновь занялся делами по управлению собственностью, пользуясь советами своей мамочки Ливии, всюду сующей нос. Роберт совершал секретные поездки в обществе соседей-католиков. Блэйд без труда вызнал, где они собираются на свои тайные мессы.

Лесли, казалось, тоже был мало тронут смертью сэра Томаса, продолжая вести жизнь азартного игрока и кутилы.

Прошедшие дни изменили положение Блэйда в доме. Теперь, когда у дочек появилось солидное приданое, Фейт вбила себе в голову мысль заполучить Блэйда и выдать за него свою старшенькую, Джоан. К своему великому неудовольствию, Блэйд оказался почти насильно втянут в общество двух сестер, тем более что Ориел почти не покидала свою комнату.

Прошла еще неделя, к концу которой Блэйд был готов проклясть Кристиана де

Риверса: лучше было попасть к чертям в преисподнюю, чем жить здесь. Каждая минута в обществе Джоан, ее сестры и мамаши казалась ему вечностью.

Они его опекали так плотно, что у него не было ни малейшей возможности проскользнуть в комнаты Томаса Ричмонда, чтобы попытаться найти документы, касающиеся брака Анны Болейн с Генри Перси.

Наконец Блэйд рискнул проникнуть в апартаменты сэра Томаса ночью. До этого он выдержал еще один вечер мучений, во время которого его упросили спеть для членов семьи. К его удивлению, Джоан умело аккомпанировала ему на спинете. Если б ее голова не уступала ее пальцам! В довершение ему предстояло пройти через пытку беседы с ней.

— Вы играли прекрасно, госпожа Джоан.

— Я люблю играть на спинете. Вообще — люблю музыку.

— В самом деле?

— Я упражняюсь почти каждый день.

Он прикрыл ладонью зевок.

— Еще я играю на лютне, но мне больше нравится играть на спинете. Я люблю музыку.

— В самом деле? Вы любите играть на спинете?

— Да, мне нравится этот инструмент.

Она никак не реагировала на его иронию, и к концу вечера он был готов задушить Джоан струной от ее любимого музыкального инструмента.

В довершение всего кошмара Фейт перехватила его, прежде чем он успел улизнуть, и стала нудно перечислять, какими достоинствами обладает Джоан.

— И кроме того, теперь, когда Томаса нет в живых, она — богатая наследница. — Фейт положила свою ладонь, напоминающую клешню, на его руку и нагнулась к нему. — Он был очень болезненным. Как только он смог так долго прожить?

Лишь его замечательное владение собой позволило Блэйду избавиться от Фейт, не нанеся ей обиды, и вернуться, наконец, в свою комнату. Он ждал до полуночи, потом выскользнул из комнаты, оставив Рене караулить в коридорчике, что вел в библиотеку сэра Томаса.

Он постоял немного, давая глазам привыкнуть к темноте, затем прошмыгнул в библиотеку. Дверь щелкнула и закрылась за ним.

— Кто здесь?

Прежде чем он осознал, что голос принадлежит женщине, его рука уже выхватила кинжал. То была Ориел.

Она сидела на диване у окна, настороженно глядя на него. Блэйд мгновенно спрятал кинжал в ножны, чтобы не напугать ее еще больше. В комнате царил мрак, поэтому он нашел свечу и установил ее на одном из столов.

— Почему вы здесь в такой поздний час? — спросил он.

Она вздохнула и, не отрывая взгляда, устремленного через окно на темный двор, ответила:

— Я не могу уснуть.

Блэйд находился в опасной близости от нее. Они не виделись с того самого трагического дня, и он не был уверен, помнит ли она, как прильнула к нему, когда он ее утешал.

— Вы не должны истязать себя. Ваш дедушка не одобрил бы этого.

Она передернулась, как от озноба; подойдя к окну, он опустил занавеску. Блэйд уже собирался проводить Ориел в ее комнату, когда она вдруг снова заговорила.