Лед Бомбея
Шрифт:
– Когда вы ожидаете начала муссона? – спросила я у рикши.
– В Бомбее или в Дели, мадам?
Я рассмеялась.
– Вы сможете предсказать его начало в обоих городах?
– Нужно наблюдать за тем, как ведут себя птицы муссона, мадам. – Он улыбнулся, довольный тем, что ему попался разговорчивый пассажир, да к тому же еще и с большой вероятностью хороших чаевых. – Мегха папиха, певчая птичка облаков, самый точный вестник муссона. Она прилетает в Бомбей за три дня до прихода муссона, затем летит в Дели, но уже гораздо медленнее и прилетает в столицу через пятнадцать дней
12
В отеле меня ожидал факс от Банни Тапар из «Тайме оф Индия»: имена на одной странице, адреса и телефонные номера – на другой.
Люди, которым была выгодна смерть Майи:
• Проспер Шарма (унаследовал киносеть, принадлежавшую ее семейству).
• Нони Мистри, дочь Калеба Мистри, игравшая главную роль в последнем фильме Майи (но после смерти Майи бросившая кино и впоследствии вышедшая замуж за американца, торговца недвижимостью).
• Калеб Мистри – косвенно, если рассматривать недолгую кинокарьеру его дочери как выгодную для него.
• Шома Кумар, редактор/автор журнала, освещающего проблемы киноискусства, «Скринбайтс» (в том случае, если бы Проспер на ней женился, но этого не произошло).
Самые близкие Просперу люди на момент гибели Майи:
• Бэзил Чопра, закатывающаяся (во многом из-за быстро растущего веса) кинозвезда.
• Салим (его фамилия не известна никому), осветитель на студии Проспера, источник его вдохновения, его гений и демон.
• Энтони Анменн, англичанин, антиквар и торговец экзотическими произведениями искусства из Азии, товарищ Проспера по университету.
Кто хотел смерти Майи?
• Почти все (она представляла собой тип стервозной примадонны, на глазах теряющей популярность, но способной впиваться когтями во все и вся, подобно кошке, карабкающейся по дереву).
И тем не менее в пору расцвета Майя освещала экран своим присутствием. Она была совсем не похожа на современную породу бомбейвудских красоток, рты которых благодаря коллагеновым имплантатам напоминают влагалища. Она была по-мальчишески стройна, изящна и при этом сразу же производила впечатление бесспорной звезды. Что же изменило ее? Годы брака с Проспером? Но как в таком случае выдержит это же испытание моя сестра?
Мне на память пришла народная песня, спетая Майей в одном из ее последних фильмов:
Кто победитель, кто проигравший,И какова цена?Отец проиграл,Свекор одержал победу,А я, невеста, – цена.Превосходная эпитафия. Майя ушла, никем не оплаканная. И меньше всех сокрушался ее муж, женившийся во второй раз меньше чем через год.
Брак в Индии, как рассказывала мне мать, принадлежит к числу «самскара», святынь индуизма, знаков духовной благодати.
– Единственная «самскара», доступная
Брак... После того как мама закончила свои рассуждения на эту тему, все его варианты уже начали казаться мне чем-то вроде визита к дантисту, приковывающему вас к креслу и сверлящему вам зубы без всякой анестезии. Не бойтесь, и, возможно, будет не так уж больно.
Я начала печатать на своем ноутбуке:
Преступление: Умышленное убийство (четыре трупа). Мотив: Обратить внимание на факт удаленных гениталий, возможная связь с проституцией/сутенером/клиентом/ борделем. Связь с религией? (Найти информацию о той роли, которую хиджры традиционно играют в индийском обществе.) Связь с политикой? (Факт обнаружения тела Сами у статуи Тилака, попытка следователя по особо важным делам замолчать эти преступления.) Отметить: следы соединений серы (каких именно?) на одежде Сами, а также голубого воска.
Вопросы: Каким образом тела могли оказаться на пляже Чоупатти и при этом никто не заметил убийц? Миранда писала, «все говорят мне, что мой муж убил свою первую жену», кто такие эти «все»? Задала ли она своему мужу этот вопрос? Ведь в своем письме она писала, что собиралась это сделать. Калеб Мистри также намекнул, что Проспер – убийца (глупая шутка? Или злобная сплетня?). Связь со смертью Майи Шармы: Кто был тот хиджра, который оказался на месте ее гибели?
Когда я дописывала последнее предложение, позвонил Рэм и сказал, что ждет меня внизу в баре.
– Уже восемь часов. Почему ты до сих пор не ушел домой утолять свой сказочный аппетит? – спросила я Рэма, пытаясь разглядеть его физиономию сквозь густое, почти непроницаемое облако сигаретного дыма.
– Я обнаружил кое-какую информацию по твоему свояку, которая навела меня на мысль, что связь между ним и хиджрами не столь уж и отдаленная. – Он подвинул ко мне стопку бумаг. – Подумал, что тебя может заинтересовать эта распечатка.
– А ты сам будешь недели полторы пить пиво и ждать, пока я все это прочитаю?
– Это может тебе пригодиться для биографического фильма. А пока, я полагаю, тебе стоит обратить особое внимание на две последние страницы.
Я прочла и ничего не поняла толком.
– Это какой-то урок географии?
– Ты невнимательно прочла. Еще раз взгляни на ту часть, где говорится, почему Проспер не стал использовать Сальсетту.
На старых картах этого потерянного архипелага Сальсетта была последним мостиком на пути к материку. Ее следы исчезли под насыпями за последние двадцать лет. Давно заросли лианами надгробия и развалины церквей в старинном португальском поселении у моря, и тем не менее Сальсетта продолжает воплощать в себе идею ухода и возвращения. Как место, на котором теперь располагались Бомбейский международный аэропорт и многие киностудии, Сальсетта сделалась мостиком к трясине славы и богатства.