Лавка древнойстей. Том 2
Шрифт:
Карликъ все еще чувствовалъ себя утомленнымъ, хотя вволю выспался утромъ: не теряя времени, онъ поплелся въ свою изящную холостую квартиру и тотчасъ же заснулъ въ своей койк. Пускай онъ себ спитъ и видитъ сны. Очень можетъ быть, что ему въ эту ночь приснятся бдные путники, которыхъ мы оставили отдыхающими на церковной паперти въ ожиданіи школьнаго учителя. Однако, пора и намъ вернуться къ нимъ.
XV
Долго они его ждали, но наконецъ-таки онъ показался у кладбищенской калитки и направился къ паперти, звеня связкой ключей. Онъ такъ запыхался, торопясь къ нимъ съ пріятной новостью, что въ первую минуту не могъ выговорить ни слова и только указывалъ имъ на низенькій домикъ, который Нелли такъ внимательно разсматривала.
—
— Какъ не видть! Я все время смотрла на нихъ, отвчала Нелли.
— Вы бы еще съ большимъ интересомъ на нихъ смотрли, если бы могли предчувствовать, съ какою встью я къ вамъ вернусь. Одинъ изъ этихъ домиковъ предоставленъ въ мое распоряженіе.
Учитель взялъ Нелли за руку и молча, съ сіяющимъ отъ удовольствія лицомъ, повелъ ее къ домику, о которомъ шла рчь.
Остановившись у низенькой, полуоткрытой двери, учителъ перепробовалъ много ключей, пока не подобралъ настоящаго. Но вотъ ключъ заскриплъ въ громадномъ замк и дверь растворилась.
Они вошли въ комнату съ сводчатымъ изящнымъ потолкомъ, еще сохранившую слды богатыхъ украшеній. Стны были отдланы листьями, высченными изъ камня, такой тонкой, изящной работы, что, глядя на нихъ, невольно приходило въ голову, ужъ не хотлъ ли мастеръ перещеголять самое природу. Эти красивые листья будто говорили вамъ, что вотъ, молъ, года смняются годами, настоящіе живые листья рождаются и умираютъ, а мы остаемся все въ томъ же вид. Хотя фигуры, украшавшія каминъ, и пострадали отъ времени, но он все еще свидтельствовали о своей прежней красот, - не то, что человкъ, усыпавшій своимъ прахомъ ближайшее кладбище. Эти фигуры уныло стояли у опустлаго очага, словно живые люди, пережившіе всхъ своихъ сверстниковъ и горюющіе о слишкомъ долго затянувшейся старости.
Когда-то, давнымъ-давно — домъ былъ такой древній, что даже вс позднйшія передлки носили стародавній характеръ — часть комнаты была отдлена деревянной перегородкой для спальни, куда свтъ проникалъ черезъ маленькое окошечко, прорубленное въ толстой стн. Эта перегородка, точно такъ же какъ и два дубовыхъ кресла, съ богатой рзьбой, стоявшія у камина, очевидно были наскоро сколочены изъ обломковъ монашескихъ сидній.
Изъ этой комнаты дверь вела въ маленькую келійку, слабо освщенную однимъ окошечкомъ, сплошь заросшимъ плющемъ. Вотъ и весь домикъ. Въ немъ была кое-какая мебель: нсколько стульевъ стараго фасона, точно у нихъ ножки и ручки изсохли отъ времени, столъ или, врне, призракъ стола; большой старинный сундукъ, хранившій въ былыя времена церковные документы, такая же старомодная домашняя, утварь и т. д. Кром того везд на полу валялись дрова — ясный признакъ, что домикъ еще недавно былъ занятъ.
Двочка оглядывала все вокругъ съ такимъ благоговніемъ, съ какимъ мы смотримъ на произведенія глубокой старины, канувшей въ вчность, какъ капля въ море. Вс трое стояли молча, притаивъ дыханіе, словно боясь малйшимъ звукомъ, малйшимъ движеніемъ нарушить царившее тамъ безмолвіе.
— Какъ здсь хорошо! промолвила тихимъ голосомъ двочка.
— А я боялся, что вамъ не понравится, замтилъ учитель. — Я видлъ, какъ вы вздрогнули, когда мы входили, точно васъ обдало холодомъ или домъ показался слишкомъ мрачнымъ.
— Нтъ, не то; двочка опять оглянулась вокругъ и опять легкая дрожь пробжала по ея членамъ. — Я не съумю вамъ объяснить, что со мной длается, но и въ первый разъ какъ я съ паперти посмотрла на этотъ домикъ, мною овладло то же самое чувство. Можетъ быть это оттого, что онъ такой старый, древній.
— Хорошее, покойное мсто для жизни, не правда ли?
— О, да! славное, покойное мсто, и двочка набожно сложила руки. — Здсь слдуетъ жить, чтобы научиться какъ слдуетъ умирать, но тутъ, отъ слишкомъ большого наплыва мыслей, голосъ у нея оборвался и только видно было, какъ что-то шептали ея дрожавшія губы.
— Чтобы научиться, какъ слдуетъ жить, и чтобы окрпнуть и тломъ, и душою, поправилъ ее учитель. — Знайте же, что въ этомъ домик вы будете жить.
— Мы? съ изумленіемъ воскликнула двочка.
— Да, вы, и надюсь, что вы счастливо проживете въ немъ многіе и многіе годы. Я буду вашимъ сосдомъ, дверь
Освободившись отъ самой главной и самой пріятной новости, которой онъ жаждалъ подлиться съ друзьями, учитель опустился на стулъ и, притянувъ къ себ двочку, сталъ ей разсказывать, какъ это дло устроилось. Онъ, молъ, зашелъ къ здшнему могильщику, — бдняга лежитъ въ ревматизм, - и тотъ сообщилъ ему, что въ этомъ домик очень долгое время жила чуть не столтняя старушка, хранившая ключи отъ церкви. На ея обязанности лежало отворять храмъ и показывать его туристамъ. Недли три тому назадъ эта старушка умерла и ея мсто до сихъ поръ никмъ не занято. Услышавъ объ этомъ, онъ, молъ, ршился намекнуть о своей спутниц. Его предложеніе было благосклонно принято этой вліятельной особой и, по его совту, онъ немедленно отправился къ священнику, который и веллъ старику придти къ нему съ внучкой на слдующій день, ршивъ заране, что мсто остается за Нелли. Стало быть, имъ придется только исполнить эту формальность.
— Жалованье, правда, небольшое, но его хватитъ на жизнь въ такомъ уединенномъ мст. Вы объ этомъ не безпокойтесь. Мы соединимъ наши фонды и заживемъ припваючи, добавилъ учитель.
— Да благословитъ васъ Господь за ваше доброе сердце! говорила двочка сквозь слезы.
— Аминь! Онъ уже и теперь благословилъ всхъ насъ, сподобивъ посл тяжкихъ испытаній обрсти эту тихую пристань, весело заключилъ ея другъ. — Теперь пойдемъ взглянуть на мое помщеніе.
Они подошли къ сосднему домику. И тутъ имъ пришлось перепробовать вс заржавленные ключи, пока не нашлось подходящаго, которымъ онъ и отворилъ всю источенную червями дверь. Въ этомъ домик было всего дв комнаты, съ такими же сводчатыми потолками, какъ и въ первомъ, но об небольшія. Не трудно было бы догадаться, что для школьнаго учителя предназначался тотъ домикъ, который былъ попросторне, и что онъ уступилъ его своимъ друзьямъ, желая имъ доставить какъ можно боле удобствъ. И тутъ была кое-какая, самая необходимая мебель и точно также были припасены на зиму дрова.
Прежде всего надо было позаботиться о томъ, чтобы какъ можно уютне и удобне устроить свое гнздо. Вскор въ обихъ квартирахъ весело затрещалъ огонекъ и оживилъ своимъ яркимъ пламенемъ поблднвшія отъ старости стны. Нелли взяла иголку и усердно принялась штопать и починять изорванныя оконныя занавски и истасканный коверъ. Подъ ея искусными пальчиками и то, и другое вскор приняло приличный, благообразный видъ.
Учитель расчистилъ, сравнялъ и вымелъ плошадки передъ входными дверьми, скосилъ высокую траву, подвязалъ давно заброшенный, уныло и въ безпорядк свсившійся плющъ и другія ползучія растенія и вообще придалъ обоимъ домикамъ веселый, жилой видъ. Старикъ, по мр силъ, помогалъ имъ обоимъ и чувствовалъ себя совершенно счастливымъ. Даже сосди, возвратившись съ работы, предлагали имъ свои услуги или присылали съ дтьми то одно, то другое, что могло имъ пригодиться на первое время.
День былъ хлопотливый: уже ночь наступила, а длъ не передлали и на половину.
Поужинавъ въ томъ домик, который мы съ этихъ поръ будемъ называть Неллинымъ, наши пріятели услись у камина, и стали чуть не шопотомъ строить планы о будущемъ. На сердц у нихъ было такъ радостно и покойно, что они не могли говорить громко. Передъ тмъ какъ идти спать, учитель прочелъ молитву и они, совершенно счастливые, разошлись по своимъ комнатамъ.
Ддушка же покойно спалъ въ своей постели, и все кругомъ стихло, а Нелли долго еще сидла у камина и, глядя на потухающій огонь, вспомнила о своей прошлой жизни. Ей казалось, что то былъ сонъ, отъ котораго она только что проснулась. Все — и гаснувшее пламя, бросавшее слабый свтъ на дубовыя рзныя спинки креселъ, не ясно обрисовывавшіяся на темномъ фон потолка; и старыя стны, на которыхъ внезапно появлялись и также быстро исчезали какія-то странныя тни, — когда въ камин вспыхивалъ огонекъ; это медленное разрушеніе безжизненныхъ предметовъ, наимене поддающихся вліянію времени внутри дома; это торжественное, невидимое присутствіе смерти всюду за его стной, — все, въ этотъ безмолвный часъ, наввало на нее глубокія мысли, къ которымъ, впрочемъ, не примшивалось ни чувство страха, ни безпокойство.